Наша скромная процессия неспешно шествовала к боевому комплексу, состоящему из трех арен. Две из них предназначались для обычных тренировочных боев, а вот третья, огороженная кольцом трибун, служила обителью посвящения и роста храмовников по иерархической лестнице храма. Через несколько дней именно она станет местом проведения экзаменационных боев храмовников против стихийных тварей.
Насколько мне известно, именно ловцы являются негласной элитой среди Теней, и должен признать, что я принимаю справедливость данного положения дел. Что может быть проще тотальной зачистки? Из пятнадцати отрядов Теней только три выполняют функцию ловцов, а среди Высших Теней и подавно, лишь отряд Мастера Аваны отлавливает особо опасных порождений червоточин.
Для чего это делается? Все просто. Храмовники должны расти в своей силе, и сражения, пусть и отчасти, но схожи с отражением волн при участии реального противника – самый лучший вариант.
Правда, думал я сейчас совсем не об этом. В голове, почему-то возникла картина из прошлой жизни. Думаю, так и буду принимать свои сны впоследствии. Это придает некую таинственность и особый шарм моему самосознанию. Да и слишком уж эти сны яркие, чтобы быть игрой разума. Я верю в это, а может, просто хочу верить – не важно.
Помню, что тот день не представлял собой ничего особенного. Мне было около девяти лет. Я не чувствовал за собой силы и непоколебимой уверенности, что говорит об отсутствии в моей жизни взрослых защитников. Наверное, я был сиротой. Правда, кто-то важный для меня, все-таки был, но этот кто-то нуждался в защите и внимании еще больше чем я. Может, я чувствовал связь с младшей сестрой или братом, или с кем-то из друзей, не знаю. Не помню. Часть дверей памяти просто не открывается мне, я чувствую, что за ними скрывается что-то важное, но вскрыть эти печати никак не получается.
Я помню мир окружающий меня, я помню город, скрывающийся от внешних угроз под защитным куполом, помню миллионы разумных, снующих по лабиринтам своего убежища. Память твердит, что в воздухе всегда витала некая тяжесть и угнетение. Слишком мало искренней радости я замечал на лицах горожан, и лишь иногда раскрывающийся купол, впуская на улицы города рыжие лучи теплого небесного светила, менял полярность настроения людей. Они называли его Солнцем. Наверное, это космическое тело являлось обителью силы какого-то светлого и отзывчивого Бога, без внимания которого, человечество теряло радость жизни.
В тот день я гулял по стихийному рынку и с любопытством рассматривал всевозможные товары. Представлял себе, что пробую на вкус сочные фрукты, разбавляя его нежностью ароматной выпечки и сладостью десятков разных конфет. Кстати, стихийным рынок назывался не из-за принадлежности к стихиям, а из-за своего статуса. Он подобно червоточинам появлялся и исчезал в, казалось бы, случайных местах города, где каждый желающий мог продать или обменять свой товар без соответствующего разрешения от городской администрации.
Почему я вспомнил сейчас именно этот момент прошлой жизни? Наверное, все дело в превратностях судьбы. Порой мы доходим до этапа, который полностью меняет нашу жизнь. Многие зовут это явление точкой невозврата, ведь именно после нее структура жизни перестает быть прежней, и навсегда теряет возможность обернуться вспять.
Все случилось, когда мой взгляд остановился на круглых оранжевых фруктах. Среди огромного выбора лакомств, меня заинтересовали лишь они – апельсины. Мне кажется, что даже сейчас я ощущаю запах этих маленьких подобий Солнца. Я украл один. Сделал это ловко и незаметно. Продавец оказался занят очередным клиентом, заверяя того в свежести и исключительности своего товара, поэтому на меня он совершенно не обратил внимания.
Эмоции от произошедшего события оказались настолько яркими, что сердце едва не выпрыгивало из груди. Казалось даже, что меня шатает при каждом его биении. Я испытывал страх и стыд из-за содеянного, но вместе с тем я ликовал. Искренне радовался, что смогу одарить крупицей счастья дорогого мне человека.
– Зачем ты это сделал? – Мое плечо, вдруг, стиснула чья-то рука, а скрипучий мужской голос сковал тело ледяным ужасом. – Посмотри на меня, – плечо резко дернулось в сторону, и я предстал перед моложавым стариком. Время уже испещрило его лицо старческими морщинами, но крепость рук и резвость его тела давали понять, что, несмотря на возраст этот старик еще на многое способен. Про живой блеск его глаз я и говорить не буду. Под этим взглядом я трижды переродился, и трижды пожалел, что не остался где-то там, где меня никто не найдет.
– Я... я не для себя украл, – мне захотелось опустить голову, чтобы спрятаться от взгляда старика, но вовремя опомнился. Так делают только трусы, а я не такой.
– И что же это меняет? – Старик уже отпустил мое плечо и, склонив голову, разглядывал меня. Можно было попытаться сбежать, но, что-то мне подсказывало, что расслабленный вид старика уж слишком обманчив. Да и не стал бы я вести себя как уличный воришка. Со мной это произошло впервые, и я уже успел об этом сильно пожалеть.
