– Нет, мастер Аталад, я уже встаю... – картинно вымученным голосом протянул я, поднимаясь с кровати. От моего внимания не скрылось поведение собратьев, которые увлеченно снаряжались на утреннюю тренировку. Словно вместо обычной одежды послушников они облачались в боевые доспехи, а тренировкой должна стать, как минимум, кровавая сеча, из которой выберутся далеко не все. Вот все, как обычно: я принимаю удар на себя, а остальные делают вид, что ничего не происходит.
– Хм... – удовлетворенный моим ответом комендант резко развернулся на одних пятках и направился к выходу из казармы. Завидная юношеская резвость в старом теле. Храмовники вообще странные люди. Пойди еще разберись кому сколько лет. Тот же комендант выглядит сухопарым, седовласым старичком шестидесяти лет. Вот только силы в нем, я уверен, столько, что при желании комендант размажет меня по стенке еще до того, как я успею испугаться. Что для меня является очередным напоминанием – наша с ним война не более чем шутка. Серьезного конфликта я бы просто не пережил.
К тому моменту, как шаги коменданта затерялись в коридорах казармы, я уже был одет и присоединился к веренице собратьев, покидающих нашу общую ночлежку.
Стоит отметить, что к послушникам относятся дети не одного возраста. Каждый ребенок, не достигший шестнадцати лет, считается младшим. Были и такие, особо талантливые младшие, которым удавалось перескочить эту ступень. За особую силу и упорство они удостаивались чести стать постоянными членами боевых отрядов в ранге служителя. Правда, лишь в качестве разнорабочих. Этакие мастера на все руки без основного профиля. Скукотища, как по мне. Нет, ну правда, стоит ли рвать жилы, чтобы в итоге стать кормчим, уборщиком или, прости Амон, вивисектором среди надменных храмовников. Не мой формат. Моя кровь жаждет сражений, только они позволяют мне ненадолго избавиться от липкого страха. Я знаю, что чужой в этом мире и меня никогда никто не примет. Не знаю, что будет ждать впереди, но сдаваться на волю судьбе я не собираюсь.
– О чем задумался, Альм? - меня учтиво толкнули локтем. Увлеченный своими размышлениями, я как-то приспустил утреннюю тренировку и осознал себя уже в столовой, отрешенно ковыряющимся ложкой в мясной похлебке.
– Да так... о несправедливости жизни, – отмахнулся я от собрата, чей любопытный взгляд так и прожигал мне висок.
– А-а-а, я уж подумал, что тебе опять снились твои странные сны. Ты все утро какой-то молчаливый. Даже нашему Змею не язвил, – улыбнулся парень, вызывая соответствующую реакцию у всех собравшихся за столом. Кроме меня, конечно.
– А зачем? Он потом весь день будет мучиться от изжоги, и доставать меня. А так, и волки сыты и овцы целы, – я лениво отмахнулся и принялся поглощать завтрак.
– Странные у тебя сравнения, Альм... – пробасил крепыш Ардок, который сидел напротив меня и уже опустошил свои тарелки. Вот это я понимаю аппетит. Нет, я тоже любитель поесть, но не с такой же скоростью.
Устами младенца... дальше не помню. Там что-то про истину. Но в одном мой недалекий от младенца по разуму собрат был категорически прав. Уже и не помню, когда это началось, но порой мне снятся сны о странном мире, населённом существами достаточно похожими на нас: две руки, две ноги, два глаза, похожие, в общем и целом. Хотя, насколько мне известно, в мире смертных весьма разнообразное население, в соответствии со своими прародителями. Но не о них сейчас. Человечество. Да, так называли эти существа свою цивилизацию. Странный мир, где в облаках теряются вершины монструозных башен, в которых они живут, чудаковатые одежды которые они носят, я уже не говорю об артефактах, там вообще голова кругом идет. Но самое странное в этом то, что во снах я ощущаю себя одним из них. Это не похоже на упорядоченную жизнь, нет. Меня постоянно закручивает в какой-то безумный калейдоскоп событий и эмоций. Меня все тянет куда-то, но я не могу понять куда, словно я забыл нечто важное и мозг судорожно пытается вспомнить, и найти ту дверь, что скрывается в тенях сознания.
Это выматывает. Выматывает уже здесь, в реальности. Благо, что подобные сны мне снятся не чаще раза в неделю, иначе я бы просто не выдержал. Стоит ли говорить, что некоторые фразы вылетают из меня неосознанно, и я даже не знаю об их происхождении? Прав Ардок, странно все это.
– Да, странность – это про меня, – с вызовом улыбнулся я своим оппонентам, но потом моя улыбка стала похожа на оскал. Сущее удовольствие видеть в глазах неумелых провокаторов хмурые тучи неудовлетворения.
