– А теперь… – Джорон вытащил угольную палочку из внутреннего кармана, – интересно, как это выглядит с земли. – Вокруг него собралась большая часть команды. Наверное, на острове думают, что он близок к смерти. – Они построили баллисту в самом центре города. – Он нарисовал крестик на карте, и его голос стал тихим, будто слова умирали на языке.
– Я осмотрю подходы, как только мы высадимся на берег, – сказал Куглин. – Ты все еще намерен подождать до ночи?
– Так хочет Миас. Если только нас не вынудят выступить раньше, а до тех пор мы будем придерживаться заданного ею расписания. Нам нужно найти способ отправить ей сигнал.
– Я уверен, что мы его найдем, – ответил Куглин.
– Пропустите меня, – послышался голос, – вы мешаете старой женщине добраться до пациента. – Гаррийя протолкалась к Джорону между Куглином и Мевансом. – Вы хотите, чтобы нас прикончили еще до того, как мы высадимся на берег? Чтобы за супругом корабля не ухаживала Рука Старухи? Что же это тогда за корабль такой? – Она застонала, опускаясь на корточки рядом с культей Джорона, и вытащила из сумки окровавленные тряпки.
– Что это? – спросил Джорон.
– Уловка, – сказала она. – Труп кивелли. Сумела помешать про́клятому Старухой ветрогону его сожрать. Я порезала его так, что он похож на окровавленную плоть и кости. – Она сняла тряпки и показала красно-белое месиво. – Видишь? Теперь мне нужно прикрепить его к твоей культе. – Она потянула за пустую штанину. – Ты не особенно о ней заботился.
– Мне нужно было командовать кораблем, – проворчал Джорон.
– Никаких извинений, вот язвы. Если не будешь за ними следить, мне придется отрезать еще.
«С ней глупо спорить», – подумал Джорон, а потом увидел боль на лицах тех, кто собрался вокруг, – они были с ней согласны, на борту едва ли найдется хоть один человек, способный спорить с Гаррийей.
– И это будет выглядеть как свежая рана? – спросил Джорон.
– Да – для тех, кто не станет ее разглядывать.
– А если кто-то захочет посмотреть более внимательно? Я уверен, их Рука Старухи обязательно появится.
– Многие целители будут введены в заблуждение, – захихикала Гаррийя, прижимая холодную плоть к культе. – Но Жрицы Старухи, да проклянет их Мать, склонны все делать правильно. – Она подняла взгляд и пристально посмотрела на Джорона. – Возможно, нам придется их убить, Зовущий.
– У меня нет никаких сомнений, Рука Старухи.
– Хорошо, – сказала она. – Если мы убьем многих Жриц Старухи, мир станет лучше, так я считаю. – Она отошла в сторону, чтобы Джорон мог полюбоваться на ее работу, а потом вернулась – проверить, насколько надежно держится трупик на ноге Джорона. – Я постараюсь не подпускать их к тебе как можно дольше. Но ты взял важное имя, и они захотят, чтобы их важные Жрицы тебя осмотрели, Зовущий. В конце концов я ничего не смогу с этим поделать. Пусть я буду вести себя яростно, в конечном счете мне придется согласиться. Ведь у меня низкое происхождение, и я ничего не знаю. – Она снова захихикала и отошла в сторону.
– Ни один план не выдерживает прямого столкновения с врагом, Гаррийя, – сказал Джорон.
Она снова рассмеялась.
– Будем надеяться, что мы выживем, ладно? Пусть Гаррийя уже совсем не молода, но она с удовольствием проживет еще несколько дней.
Затем она скрылась на нижней палубе, а Джорону пришлось ждать и изображать страдания, пока «Зуб кейшана» тащили на буксире к причалу.
На борт поднялась небольшая группа морской стражи, которая подняла стонавшего Джорона. Его страдания вызвали любопытные взгляды, пока он не позволил появиться другой боли – им овладела скорбь, и он разрыдался. Подобное поведение супруга корабля привело к тому, что морская стража потеряла к нему интерес, и они смущенно отвернулись. Его положили в гамак и при помощи поспешно поставленного крана опустили во флюк-лодку. Меванс, Фарис и Гаррийя его сопровождали к пристани, а оттуда его понесли по мрачной улице к Жилищу Старухи.
Все внутри у Джорона отчаянно кричало. Здесь хижины и дома стояли близко друг к другу и закрывали свет Глаза Скирит, когда они шли между ними по улицам. Ему вдруг показалось, что его снова засунули в ящик, и стало трудно дышать. Джорон почувствовал, что его охватывает паника. Разум Джорона вступил на темную тропу: он представил Динила, сброшенного за борт и тонущего, и множество морских зверей с зубами и щупальцами и…
Джорон почувствовал, как ему на плечо легла рука.
– Успокойся, Зовущий, успокойся. Боль скоро пройдет. Просто дыши ради старой Гаррийи, дыши.
