– Мы можем уронить то, что они прислали, – сказал Меванс. – Случайно.
– Боюсь, супруге корабля это не понравится, Меванс, – ответил Джорон.
– Да, – ответил он, – она никогда не могла оценить хорошую шутку.
Но когда кресло подняли наверх и офицер, одетый как супруга корабля, встал перед Джороном, он отчаянно пожалел, что они не уронили кресло, чтобы оно разбилось о камни. Он знал эту элегантную женщину с дурной репутацией. Именно ее изящные руки, которые сейчас протягивали меч и арбалет, заперли Джорона в ящике, именно Гесте отдала приказ использовать гарроту, из-за чего Джорон больше никогда не сможет петь.
– О, Джорон Твайнер, – сказала Гесте, – я никак не ожидала встретить тебя еще раз. – Она посмотрела на его костяную ногу. – Однако я вижу, что ты уже не тот мужчина, каким был прежде, верно?
– А ты получила новое звание, – ответил он. – Тебя хорошо наградили за верность.
– «Болезненная потеря» – маленький корабль, но он мой. Впрочем, его название теперь больше подошло бы тебе. – Она усмехнулась. – Однако я здесь для того, чтобы говорить с твоей супругой корабля. – Джорон кивнул и молча смотрел, как Гесте устроила представление, оглядывая город.
В доках строили виселицы, женщины и мужчины работали рядом с баллистой. Клинок Джорона с тихим шепотом покинул ножны, и он поднес его к глазам Гесте.
– Ты здесь для того, чтобы говорить, а не шпионить, – сказал он.
Гесте улыбнулась, подняла руку и спокойно отвела клинок в сторону.
– Вне всякого сомнения, – ответила она, – однако я не сомневаюсь, что увижу лишь то, что хочет Миас, не так ли?
– Между нами остались незаконченные дела, – сказал Джорон.
– Так и есть, но это будет в другой раз. А теперь ты отведешь меня к своей супруге корабля? – ответила Гесте.
Они спустились по лестнице башни и направились в лазарет, где Миас сидела за письменным столом. Для Гесте стул не приготовили.
– Оставь нас, пожалуйста, Джорон, – сказала Миас, и он невольно почувствовал себя слегка обиженным – она не хотела, чтобы он присутствовал при переговорах.
Однако она была супругой корабля, а он хранителем палубы, поэтому он молча вышел и остался ждать за дверью.
Они беседовали довольно долго.
Когда они вышли из импровизированного кабинета, Миас поручила одному из детей палубы проводить Гесте обратно в башню и попросила Джорона войти в кабинет. Она взяла второй стул, поставила его напротив письменного стола и предложила ему сесть. Она не улыбалась и ничего не говорила. Миас продолжала молчать, словно дожидалась, пока Гесте покинет остров.
– Цена названа, – наконец заговорила она.
– И какова она? – спросил Джорон.
– Коричневые корабли могут уплыть, их не тронут, – ответила Миас.
– А цена?
– И флот, – добавила она.
– Цена?
– Ты должен принять командование моим флотом, Джорон, – сказала Миас. – Я поговорю со всеми супругами кораблей. Никто не станет возражать.
И снова он повторил свой вопрос, хотя уже понимал, какой будет цена, потому что она говорила с ним о жертве, и в тот момент он понял ее неправильно.
– И какой же будет цена за все? – тихо спросил он.
– Ценой стану я. – И она печально улыбнулась.
Все внутри у Джорона похолодело.
– Ты знала об этом еще до того, как нога Гесте ступила на землю Слейтхъюма, – сказал Джорон.
– Да, я догадывалась.
– Неужели твоя мать так сильно хочет тебя заполучить? Настолько, что готова отпустить всех нас – и позволить нам рассказать об ужасах, которые здесь творились?
Миас печально рассмеялась.
– Нет, на самом деле она хочет не меня, Джорон. – Миас потерла ладонь о поверхность стола. – Ей нужен ты, но она этого не понимает. Она знает, что мы призвали кейшана из Скалы Маклина, и желает обладать столь невероятной властью. Во всем архипелаге нет такого же могучего оружия. – Она откинулась на спинку стула. – Но мысль о том, что на это способен мужчина, ей недоступна. Для нее это уже слишком.
– Но ты не можешь призвать для нее кейшана, – сказал Джорон.
– Верно, – кивнула Миас. – И не стала бы, даже если бы могла.
– Тебе следует отправить меня, супруга корабля. – Внезапно он почувствовал, как его охватывает паника. – Ты нужна всем. Именно ты выбираешь курс. Ты знаешь, что следует делать дальше.
– Джорон… – Она наклонилась вперед. – Никто не в силах противостоять боли, которую она может причинить, чтобы получить то, что хочет. Моя мать не знает жалости, ею движет лишь тщеславие. Ты сам видел это здесь, на острове.
– И ты считаешь, что справишься лучше? – спросил он. – Я уже успел привыкнуть к боли.
Она покачала головой.
