Осторожно спускаясь по снежной корке туда, где громоздился на фоне жемчужно-дымчатого западного небосклона невероятный лабиринт, мы ощущали близость чуда не менее остро, чем четыре часа назад, над горным перевалом. Да, нашим глазам уже открылись немыслимые тайны, спрятанные по ту сторону хребта, однако новое приключение внушало не меньший благоговейный страх и даже ужас, поскольку означало гигантский переворот в наших воззрениях на мир: нам предстояло ступить внутрь древних стен, возведенных некими разумными существами, наверное, миллионы лет назад – когда еще не существовало известных нам человеческих племен. На большой высоте, в разреженном воздухе, двигаться было труднее обычного, но мы с Данфортом держались очень бодро, и никакие физические усилия нас не пугали. Едва пройдя несколько шагов, мы наткнулись на бесформенные развалины, не поднимавшиеся выше уровня снега, а совсем неподалеку виднелись стены гигантской башни без крыши, поверху неровные, довольно четких пятиугольных очертаний, высотой десять-одиннадцать футов. Туда мы и направились и, впервые коснувшись пальцами выщербленных циклопических блоков, ощутили, будто вступаем в беспрецедентную, едва ли не кощунственную связь с забытыми эпохами, к которым род человеческий не должен приближаться.
Башня имела форму звезды, расстояние между ее концами составляло футов триста, на постройку пошел песчаник юрского периода, блоки разнились по величине, средний размер составлял 6 × 8 футов. Футах в четырех от поверхности льда шел ряд арочных проемов или окон, шириной в четыре фута и высотой пять; они располагались симметрично по лучам звезды и во внутренних углах. Заглянув туда, мы обнаружили, что толщина кладки составляет не меньше пяти футов, перегородки не сохранились, а на внутренних стенах имеются следы ленточной резьбы или рельефов, чему мы не особенно удивились, поскольку уже наблюдали с низкого полета эту башню и другие подобные. Под видимой частью существовало, конечно, и основание, но оно было скрыто глубоким слоем льда и снега.
Забравшись через одно из окон, мы тщетно попытались определить, что изображает едва ли не полностью стертый стенной орнамент, но изучить то, что лежало под ледяным полом, даже не пробовали. Воздушная разведка показала, что многие здания в самом городе не так заросли льдом и если найти какое-нибудь с крышей, то можно будет, вероятно, обнаружить там уцелевшие интерьеры и даже спуститься до самого основания. Перед уходом мы тщательно сфотографировали башню и, не переставая удивляться, рассмотрели вблизи циклопическую кладку, возведенную без строительного раствора. Хотелось, чтобы рядом был Пейбоди: как знающий инженер, он мог бы предположить, каким образом в те отдаленные века, когда строились город и окрестные здания, были уложены эти колоссальные блоки.
В моей памяти прочно запечатлелись все мельчайшие подробности нашего спуска к расположенному в полумиле городу, когда на заоблачных вершинах у нас за спиной тщетно ярился, завывая, ветер. Если хоть один человек, кроме Данфорта и меня, наблюдал когда-нибудь подобные зрительные образы, то разве что в кошмарном сне. Пространство между нами и клубящейся дымкой на западном небосклоне было занято чудовищным скоплением башен из темного камня; стоило поменять угол зрения, и у тебя снова захватывало дух от их эксцентричных, невероятных форм. Это был мираж, воплотившийся в камень, и, если бы не фотографии, я бы усомнился, что он существовал в действительности. Тип кладки был тот же, что в первой башне, однако какие же причудливые конфигурации придали неведомые зодчие городским строениям!
Даже фотографии не передают всей их фантастичности, бесконечного разнообразия, неестественной массивности и решительного расхождения с привычными формами. Иным фигурам едва ли подобрал бы название и Евклид: усеченные конусы со всевозможными нарушениями симметрии, вызывающе непропорциональные балконы, раздутые, криволинейные опоры, диковинные пучки обломанных колонн, звездчатые и пятигранные архитектурные комбинации, самые дикие и несообразные. Кое-где лед был прозрачный, и вблизи можно было рассмотреть трубчатые мостики, которые связывали на разной высоте эти беспорядочно разбросанные строения. Улицы как таковые отсутствовали, единственная свободная полоса, простиравшаяся слева, в миле от нас, представляла собой мертвое русло реки, которая текла когда-то через город и терялась в горах.
