Элиза выглянула из трубы в серое утро. Издалека раздавался зов морской раковины. Она поспешно оглянулась, пытаясь найти рюкзак, и вспомнила, что забыла его у костра. Судя по всему, кто-то его нашел. Неловко перелезая через спящих, Элиза как можно быстрее выползла наружу. Под мостом никого не было, на земле валялись только пустые бутылки и баллончики с краской, костер догорел, осталась лишь кучка золы. Элиза шла на периодически усиливавшийся зов морской раковины, который звучал так, будто кто-то давал сигнал к бою. Она пробежала под мостом, поднялась по откосу наверх. Там она увидела парня, который, прислонившись к заграждению и раздувая щеки, дул в ее морскую раковину. Остальные, словно в дурмане, ритмично танцевали, барабаня баллончиками по ограждению. Чуть дальше в кустах валялась пустая канистра из-под бензина. Только сейчас Элиза заметила ослепительно яркий свет на другом конце поля: там синим и желтым пламенем полыхало крестьянское подворье.
В квартире Сью никогда не бывало темно. Она жила на окраине города, и рекламные огни дома напротив в постоянном ритме освещали комнату то красным, то желтым светом. Сью предложила Элизе и Георгу пожить у нее, пока они не найдут себе жилье. Они спали втроем на одном матрасе, лежавшем на полу посреди комнаты. Сью была рада, что Элиза и Георг жили у нее. Каждый вечер она готовила для них ужин, сама же питалась детской смесью, запивая ее виски с молоком. На стенах квартиры висели фотографии ее друга и вырезки из газет, где сообщалось о его смерти.
Георг улегся на матрас и принялся щелкать пультом дистанционного управления. На кухне Сью рассказывала Элизе о том, что они с другом могли бы предпринять, если бы он не умер.
– Вообще-то мы хотели совершить кругосветное путешествие, – сказала она и зачерпнула ложкой овощную кашицу. – Мы уже давно решили, что начнем путешествие на юге. Но из этого все равно ничего бы не вышло. Сейчас там война.
Она так резко повернула во рту ложку, что металл звякнул о зубы.
– Вы можете жить у меня сколько захотите, – громко сказала она, чтобы услышал Георг.
– Ты потрясающая, Сью, я останусь здесь навсегда, – крикнул Георг из спальни.
– Мы могли бы жить как семья, – сказала Элиза и принялась убирать со стола. – Мы все будем работать и, когда накопим много денег, купим себе дом.
– На Золотом холме, – засмеялась Сью.
– Я уже жил там, и ни одна душа не заставит меня вернуться. Там живет последний сброд! – возмущенно выкрикнул Георг.
– Богачи, – поправила его Сью.
– Последний сброд, – упрямо повторил Георг и выключил телевизор.
Сью резко сменила тему.
– Те идиоты под мостом просто взяли и подожгли крестьянское подворье.
– Может, заявить в полицию?
– Тогда следующими, кого они подожгут, будем мы, – сказал Георг и снова включил телевизор.
Каждое утро Сью ездила на автобусе в аэропорт, она работала там помощницей повара в ресторане. Сью ехала из города по прямой дороге, ведущей к аэропорту мимо песчаных карьеров, тракторов, каменоломен и опустевших жилых блоков. Иногда Сью мечтала о красивых пейзажах, рискованных и опасных местах. О скользкой глинистой почве, на которой она пыталась бы удержаться на четвереньках. О деревьях, безудержно враставших в небо, закрывая собой всё, поглощая любой свет.
Сью не поднималась в ресторан на лифте, как это делали другие, а пользовалась черным ходом. Она занимала позицию внизу, у лестницы, представляя себе, что за ней кто-то гонится и хочет ее убить; потом она рывком бросалась бежать и бежала, перескакивая через три ступеньки, до пятого этажа. Эту и другие игры она выдумала, чтобы бороться с пустотой, которая обступала ее, когда она приходила на работу.
В ресторане, ранним утром казавшемся совершенно безжизненным, сидела кассирша, грызла ногти и читала раскрытую над кассой газету. В маленькую кухоньку, где работала Сью, дневной свет не попадал, там мерцала лишь неоновая лампа, потрескивавшая через равные промежутки времени. Сью чистила овощи, заготовленные в больших мисках. Испортившиеся овощи тоже шли в дело. В свой первый рабочий день она выбросила в помойное ведро половину всех овощей, потому что те слегка подгнили; тогда повар с руганью заставил ее вынуть всё и промыть. «Здесь ничего не выбрасывается», – прикрикнул он на нее и сильно наперчил овощи, чтобы перебить запах гнили. Иногда Сью топала ногой, слабый желтый свет утомлял ее, и лишь производимые ею самой звуки давали ей ощущение реальности. Ровно в половине десятого приходил повар, но Сью не замечала его появления: повар никогда не разговаривал и двигался бесшумно. Она всегда с опозданием ощущала, что у нее за спиной кто-то стоит, и каждый раз вздрагивала от неожиданности. Первое время она даже вскрикивала, но повар даже внимания на это не обращал, будто она кричала по причине, не имеющей к нему никакого отношения, и от этого ей казалось, что с ней самой что-то не в порядке.
