— Покрытый шипами, как вы уже нам говорили?
— Да, сэр, шипастый такой.
— Сатана с вами разговаривал, верно? Он назвал вас по имени, так?
Гаррик кивнул.
— И вы не взглянули на его лицо, даже когда он к вам обратился?
— Наверно, взглянул. Но… под капюшоном не было ничего, кроме тьмы.
— А Рейчел Ховарт поворачивала лицо к вам?
— Нет, сэр, ни разу.
Мэтью сделал паузу, чтобы отложить перо и помассировать руку. Он еще раз взглянул на Вудворда — тот был все так же неподвижен, однако глаза оставались открытыми, а дыхание было ровным, хотя и тяжелым.
— Мистер Гаррик! — внезапно заговорила Рейчел, подойдя к решетке. — Скажите, что плохого я вам сделала, чтобы вы возвели на меня такой поклеп?
— Это не поклеп! — Гаррик защитным жестом прижал к груди Библию. — Сама ведь знаешь, что я видел, как ты обслуживала своего господина!
— Я никогда не была за тем амбаром, занимаясь таким непотребством! И таких существ я никогда не встречала! Если вы и не лжете сознательно, значит это ваши больные фантазии, которые вы спутали с реальностью!
Вудворд громко хлопнул ладонью по столу, призывая к порядку, и Мэтью тотчас среагировал.
— Прошу тишины! — сказал он. — Мадам Ховарт, от имени мирового судьи предупреждаю, что в ваших же интересах не прерывать показания свидетеля.
— В
— Ничего подобного, мистер Гаррик. Я лишь напомнил миссис Ховарт о вашем праве давать показания без постороннего вмешательства.
Мэтью уже тянулся к перу, когда на пороге возник Николас Пейн с корзинкой в руке.
— Простите за вторжение, но я принес ваш чай.
Пейн проследовал в камеру, поставил корзинку на стол перед Вудвордом и открыл ее, продемонстрировав простой глиняный чайник и одну чашку:
— С наилучшими пожеланиями от миссис Зеборы Кроуфорд.
— Спасибо, — прошептал Вудворд.
— Вам еще что-нибудь нужно?
Вудворд подумал над этим, похлопывая ладонью по столу.
— Куклы, — сказал он.
— Куклы? Хотите на них взглянуть?
Вудворд кивнул:
— Да, прямо сейчас.
— Куклы у меня дома. Доставлю их немедленно.
Пейн мельком взглянул на Рейчел и быстро удалился.
Мэтью снова взял перо и положил перед собой чистый лист бумаги.
— Могу я продолжать, сэр? — обратился он к Вудворду.
Тот, наливая в чашку темный чай, кивнул.
— Мистер Гаррик, — сказал Мэтью, — можете не спешить с ответом на мой следующий вопрос. Хорошенько вспомните шесть золотых пуговиц Сатаны и скажите, как они располагались на его плаще: в одну линию или по три с каждой стороны?
Громко брякнула глиняная посуда. Мэтью посмотрел влево и увидел, что Вудворд пролил свой чай. Судья смотрел на своего секретаря так, словно тот помутился рассудком.
— Этот вопрос имеет отношение к делу, сэр, — заверил его Мэтью. — И я считаю, что он заслуживает ответа.
— Глупости, — прошептал Вудворд, каменея серым лицом.
— Не могли бы вы подождать с реакцией до получения ответа, сэр?
— А к чему вообще такие вопросы? — поинтересовался Гаррик, заметно раздражаясь. — Я-то думал, меня позвали сюда рассказать вам о ведьме, а не о пуговицах!
— Вас позвали сюда рассказать нам все, что поможет судье вынести взвешенное решение, — парировал Мэтью. — Не забывайте, сэр, что вы поклялись на Библии говорить только правду, и ничего, кроме правды. Не забывайте, что сам Господь слушает ваш ответ. — Он помолчал несколько секунд, дабы Гаррик проникся важностью этой фразы. — Итак: шесть пуговиц были расположены в одну линию или по три с каждой стороны?
— Они были… — начал Гаррик и вдруг запнулся. Высунул кончик языка и в который раз облизнул губы. Его пальцы крепче сжали Библию, так что побелели костяшки. — Они были…
И опять ему не удалось закончить фразу. На его исказившемся лице легко читалось смятение. Он сделал долгий вдох, готовясь определиться.
— Шесть золотых пуговиц, — произнес он. — На черном плаще. Я их видел. Они сияли в лунном свете.
— Да, сэр, — сказал Мэтью. — Но как именно они располагались на плаще?
Гаррик нахмурился; его губы шевелились, но с них не слетало ни звука. Правая рука начала выводить круги на обложке Библии. Он устремил затуманенный взор в пространство; жилка на виске пульсировала все сильнее. Мэтью заметил, что Вудворд слегка наклонился вперед, а его лицо теперь выражало заинтересованность.
— Во всем городе было тихо, — почти до шепота понизил голос Гаррик. На его лбу заблестела испарина. — Тишина. Весь мир как будто боялся вздохнуть.
Мэтью записал каждое слово, произнесенное свидетелем, макнул перо в чернила и приготовился продолжать.
— Это же очень простой вопрос, сэр. Неужели у вас нет на него ответа?
Гаррик закрыл и открыл глаза; челюсть его отвисла.
— Сэр, — напомнил ему Мэтью, — мы ждем.
— Шесть золотых пуговиц были… они… — Гаррик вновь уставился в пространство, потом встряхнул головой. — Я не знаю.
— Пуговицы привлекли ваше внимание и были отчетливо видны при лунном свете, верно?
— Верно.
— Однако вы не можете вспомнить, как именно они располагались на плаще?
— Нет, — глухим голосом молвил Гаррик. — Я… вижу их в своей голове. Помню их блеск под луной… Но я не знаю, в один или в два ряда они были.
