Соорудив для побратима достойное ложе на арбе, пятёрка всадников пустилась в дорогу. Ляосинь, в новом статусе, гордо восседала на невысокой лохматой лошадке, придерживая трофейный меч рукой. Впервые за последние три месяца она чувствовала себя в безопасности и с некой уверенностью в завтрашнем дне. Но встречаясь взглядами с варварами, прятала улыбку и глаза. Больше всех она опасалась не Максуда, который был зол за ночную битву и её выходку, а Ханоя. Хитрый и коварный кочевник представлял большую опасность, чем вспыльчивый, хоть и простой мечник.
Батыр пугал ее черными глазами, в которых она боялась провалиться, как в бездну горного провала. Своими резкими и скупыми движениями, что сменяли долгую статичную позу. Стрелок был под стать своему любимому оружию — луку. Вот он расслабленно покачивается в седле, отдаваясь пути, а через мгновение натянут, как тетива, готовый разить любого.
Горса ее отталкивал своим мягким, неуверенным характером и странной волшбой. Покорный, а местами понукаемый, он преображался, когда требовалось применение дара. Глаза загорались азартом, руки крутили непонятные знаки и фигуры. Оба случая, когда она видела проявление силы этого невысокого и рыхлого юноши внушали суеверный ужас. В первый раз, когда с невозмутимым и отстраненным лицом резал шеи животным и сотрясал степь молниями, да и этой ночью подпалив троицу разбойников с легкостью, словно разжигал костер. По-детски наивный, по-взрослому циничный.
Единственный, с кем она спокойно поддерживала беседу — Семрин. Улыбчивый и словоохотливый парень, с искренней улыбкой и потрясающим чувством юмора. Только напоминал ей теплый ветер на побережье, казалось ловишь его жадно, вздыхаешь полной грудью соленый воздух Желтого моря, а через мгновение и след простыл. Он потерял интерес, хоть мигом ранее грел девушку своими речами и взглядами. Непостоянный, но такой желанный. Любимчик удачи, ветреный сын судьбы.
Отбросив мысли о пятёрке парней, она переключилась на внутренние ощущения. Несмотря на изменение своего положения, она боялась другого. Изменений в себе, в мире, в стране. Вернувшись в родные края спустя три месяца после нападения на их дом, чувствовала нависшую угрозу.
Казалось, ничего не поменялось. Те же согнутые при виде всадников спины черни, заискивающие улыбки мелких чиновников. Выставленные на показ гуань важных персон, как знак статуса, своего превосходства. Та же пыль на дороге и грязь в домах. Но безнадежность местами перемешивалась с ропотом, в глазах людей страх сменился ненавистью и подозрением ко всему. А общая атмосфера уныния и обречённости липла, как мокрая рубаха в лихорадочной горячке.
На следующем привале вновь был совет, расколовший кулак на две неравные стороны. Ханой требовал продвижения вглубь страны, в царство Вэй, к больши́м городам и заработкам. Максуд стоял на необходимости излечения Госры, что стал совсем плох. У раненого появился жар, периоды беспамятства, а рана мокла и дурно пахла. Семрин и Батыр не участвовали в спорах, так не получили стяга, наблюдая битву упорности и уговоров со стороны. Лишь меч и кнут. Разговор состоялся между равными.
В итоге было принято решение, что Максуд и Госра останутся в ближайшем городе, а остальные поедут в царство Вэй для найма. Так как терять время и деньги расточительно и глупо. Позже, когда кудесник излечится, парочка воссоединится с остальным кулаком. Ляосинь же остаётся с Максудом, который считал её своей собственностью и не оставлял надежды получить щедрое вознаграждение. Ударив по рукам, Максуд и Ханой разошлись в разные стороны.
Через пять минут все были в седле, обедая на ходу. Их время от времени окликала девушка, краснея от стыда, она просила небольшую остановку, чтобы справить нужду. Сами же варвары, казалось, делали это, не слезая с седла.
***
К утру следующего дня они достигли небольшого городка. Окраина встретила их подозрительными взглядами, лаем тощих собак и плачем голодных детей, а сам город грязью и болезненым состоянием. Это выражалась в общем состоянии зданий, дорог, заборов.
Первым делом определили коней, за небольшую мзду их обещали почистить, накормить и напоить. Следом пришла очередь Госры, с этим на удивление помогла Ляосинь, по символам узнав место проживания лекаря. Дальше парни разошлись в разные стороны. Ханой и Батыр ушли торговаться на рынок, таща за уздцы смиренного вола, Семрин испытать удачу в таверне, а Максуд с невольницей направились проведать кудесника, а позже за свободой и выкупом. У лекаря мечник чуть было не потянул оружие из ножен, но его быстро переубедила уханька. А как можно было смотреть на то, что тело собрата покрыто мухами, как тухлое мясо.
