— Как слезть с дуба? Ничего не видно, а он мокрый… Но потом небо прояснилось, луна взошла, светло стало. Вот я и слезла. Однако платок за ветку зацепился. Платка нету. На дубе остался… Не смерти я испугалась, Денясь! Позора! Я ж год у Быкова жила. Знаю: его люди насилие творят над жёнами тех, кто бежит из Козлова. Натешились бы они со мной, и ты б меня бросил.
— Не бросил бы, но правильно сделала, что убежала… А как же ты меня нашла?
— Кровь. Следы на листьях. Дождик не всё смыл. Под ветками ведь сухо. Почти.
— К повозке подходила?
— Как слезла с дуба — сразу к телеге. Смотрю Акима, смотрю Фёдора, смотрю людей Путилы… Никто не дышит. Никто не вздрогнет. Взяла их калиты. Шесть сняла! Там серебро. Много серебра. Мы богатые.
— Кому здесь нужно серебро? — Денис с усмешкой посмотрел по сторонам. — Птицам? Зверью?
— Мы должны выбраться! Ещё я две сабли взяла. Ручницу взяла. Ларчик взяла. Твой подарок!
— Куда ж ты всё это дела?
— Нора. Там варьдува[1] жил. Навалила ветки, набросала листья. Хотела опять к телеге, ещё взять что-нибудь… но у неё уже стрельцы. Грузили тела…
— Тебя не заметили?
— Я родилась в лесу, Денясь! — обиженно ответила Варвара.
— Куда они поехали?
— Не в Козлов. В другую сторону.
— Они твой схрон не искали?
— Нет. Он цел. Потом берём.
— Ежели выживем.
Варвара испуганно посмотрела на него, потом собралась с силами и улыбнулась:
— Выживем, Денясь! Непременно выживем! Ты же здоровый мужик.
Варвара пощупала его лоб.
— Холодный! — обрадовалась она. — Зверь тебя обходит, жар не берёт… Крепкий ты, везучий! Я и раньше верила, а теперь пякпяк верю. В твою службу. В твой поместный оклад.
— Самое время мечтать о поместьях! — засмеялся Денис, поглядев на тёмные стволы осин.
— Надо мечтать. Всегда! О нас, о наших детях. Хочу детей. Люблю детей. И тебя люблю. Ты сильный, храбрый. Три татара убил и черкаса… но зачем меня устрашился?
— Перепутал… Мне ночесь такое привиделось! То ли сон, то ли явь… Громадная одноногая девица раскидала вторую погоню, а потом напоила меня молоком.
— Вирь-ава! Здесь ей молятся. Возле Эчке тума.
— Что за зверь?
— Эчке тума. Оцю тума. Инь-ару тума…
— Ничего не понял.
— Толстый… Высокий… ммм… Святой дуб!
— Священный дуб, наверное? — поправил её Денис.
— Ага! Эчке тума близко. Солнце высоко, и начинают. Руки… ммм… касфтыхть.
Она воздела руки к небу.
— Молятся? — понял Денис.
— Колмагемонь… это… колма… кемонь… три… десять…
— Тридцать раз молятся?
— Ага.
— Кому? Дубу или чертовке?
— Вирь-ава не чертовка, — вновь обиделась Варвара. — Вирь-ава — бог-ава! С ней не надо встречаться. Убьёт либо защекочет! Вирьге ётак — Вирь-авада потак.
— Как-как?
— По лесу иди, а от Вирь-авы пяться. Токмо так от неё уйдёшь.
— Ты тоже от неё пятилась?
— Нет. Она добрая была. Видела меня, но не убила, не защекотала. А тебя Дева леса спасла. Кормила грудью.
— Значит, это был не сон, — вздохнул Денис. — Я взапрок ласкал чудище.
— Эту измену я прощаю. Ты везучий! Ты пил молоко Вирь-авы. Ты целовал Вирь-аву, ласкал Вирь-аву!
— Такое страшилище!
— Она стала девица. Обычная девица. Две ноги. Глаза тёмные и печальные, лицо приятное, зубы ровные… Токмо сиськи такие же. Большие-пребольшие, аж страшно. И молока в них много-много. Она же кормит волчат-сирот.
— Не видел я её такую. Она грудью навалилась мне на лицо, обволокла его. Я чуть не задохнулся. Вправду страшно… но что мы теперь-то будем делать?
— Нам пора к Эчке тума.
— Нога болит адски. Даже когда лежу! Смогу ли ползти?
— Как я тебя потащу? Ты тяжёлый, неподъёмный… Ползи, Денясь! Ползи!
— И долго ползти?
— Сисем… Сяда… Семь… Сто… … Семь раз сто. Вот!
— Семьсот шагов?
— Ага.
— Неужто нет полян ближе?
— Есть, — ответила Варвара. — Но ты ползёшь к доброй поляне. Там нам рады. Я тут все деревни знаю. Поверь мне.
Это была пытка! Настоящая пытка! Сапог сжимал распухшую ногу, как тиски палача. При каждом движении боль становилась нестерпимой. Путь длиной в семьсот шагов дался Денису намного тяжелее, чем верста, которую он преодолел ночью.
Жена шла впереди, подбадривала Дениса и очищала ему дорогу от валежника и папоротника. Наконец, они услышали журчание ручья. Варвара свернула конус из бересты, побежала к родничку и зачерпнула воды, бормоча:
Помолившись, Варвара сама попила и принесла напиться мужу, а потом начала поливать ледяной водой его сапог.
— Владычица воды облегчит твою боль, — шепнула она. — Там, у родника, я попросила её вылечить твою ногу. Ведь-ава должна помочь.
И правда, Денису стало чуть легче. Он стал ползти чуть быстрее. Варвара шла впереди, расчищая ему путь.
— Ведь-ава… Владычица воды… — вслух задумался Денис. — Это такое же страшилище, как Вирь-ава?
