– Так я и думала! – всплеснула руками Инжаня. – Тебе приснилось, что ты поел. Видно, переутомился за три дня: явь со сном путаешь. Ну-ка, бери блин и мажь погуще!
– Ешь-ешь, дедушка! – ещё не встав с лежанки в кершпяле, поддакнула Варвара. – Не было у нас ни каши, ни мяса барашка.
– Садись к нам, – позвала её Инжаня. – Много пачат вчера напекла, молодец! Сейчас ничего готовить не надо, и это кстати. Зятья Офтая уже топят баню. Правда ведь? – она легонько щёлкнула по лбу задумавшегося инь-атю.
– Да-да, я вчера распорядился, – встрепенулся тот.
– Как позавтракаем, так сразу и поведём твоего мужа париться,– продолжила Инжаня, повернувшись к Варваре. – Мёд с собой прихватим. И больному лодыжку полечим, и сами натрёмся, чтоб наши тела стали соблазнительнее. Мы ведь с тобой ещё не старые. Правда, Толга?
– Тебе, наверное, ещё нет сорока?
– Ошиблась! Сорок шесть будет этой зимой.
– А смотришься моложаво. Мне бы так выглядеть в твои годы! Здоровьем тебя боги не обделили. Почему же намекаешь, что умирать собралась?
– Умру я не от старости, – ответила Инжаня. – Тебе не надо знать, от чего. Как только узнаешь о моей смерти, сразу же беги в мою баню. Помнишь, что там надо сделать?
– Найти в парилке самый старый тяльме… – неуверенно сказала Варвара.
– Вот-вот. И смотри не перепутай! Там будут другие веники, на вид ещё более обтрёпанные. Их не бери: это обманки. Хватай тот, что лежит под окном.
– Что это мне даст?
– Узнаешь. Корми мужа – и пойдём изгонять из него болезнь. Потом сразу же заселитесь в свою избу.
– Страшно мне там будет. Пулукш так мало пожил…
– Ты петухам головы рубила? – засмеялась Инжаня.
– Но человек же не петух…
– Оба живые существа. Жить хотят, а убивать приходится, – вздохнула Инжаня. – Мама при тебе хоть раз проводила озказне?
– Нет. Она не хотела, чтоб я это видела.
– А говорила она тебе, зачем нужны эти жертвоприношения?
– Чтоб умилостивить богов?
– Не только, Толга!
– Чтоб люди обычаи не преступали?
– Какая же ты наивная! – ухмыльнулась Инжаня. – Это власть, девочка! И ещё проверка силы твоего духа. Учить тебя да учить!
Она замолчала и принялась рассматривать лицо собеседницы. Оно было растерянным и застывшим, лишь губы еле заметно тряслись… Подождав немного, Инжаня спросила:
– Мужу хоть не рассказала о том жертвоприношении?
– Нет.
– И не говори… Но хватит болтать! Печь в бане уже остывает. Буди мужа, а то он заспался.
Жена растолкала Дениса, принесла ему пшённые блины с мёдом. Как только он поел, Варвара и Инжаня подхватили его под руки и вывели во двор. Солнце уже выглянуло из-за полосы далёкого леса, но пожухлая трава была ещё влажной от росы. Денис справил нужду, и все трое пошли к бане Пулукша.
Жители деревни посмеивались, глядя на шестипудового мужика, прыгающего на одной ноге в обнимку с двумя женщинами.
– Запомни на будущее, – по дороге учила Варвару Инжаня. – Воду для пара бери из трёх родников, а ветки для тяльме – с трёх берёз. Парить больного надо трижды, и после каждого раза он должен переступить через веник…
