Олтон проснулся больным. Его трепала жестокая лихорадка, все тело одеревенело и ныло. Он протер глаза, пытаясь сообразить, сколько времени проспал. В голове проносились обрывки каких-то темных, бесформенных видений.
Однако куда больший кошмар поджидал его наяву. Вокруг по-прежнему стоял Блэквейл. Он пока не нападал, но Олтон явственно различал его нетерпение и жажду. Возможно, даже предвкушение… Не зная, что приготовил для него лес, человек надеялся только на свои магические способности да на каменную Стену за спиной.
Олтон обязан защитить свой край и всю Сакоридию. Любой ценой.
Он попытался встать с сырой земли, на которой лежал. И тут же почувствовал новый приступ озноба, в ногу будто впились десятки кинжалов. Царапины, оставленные шипами, покраснели и набухли, из них сочился противный желтоватый гной. Всадник понимал: это не сулило ничего хорошего. К горлу подкатила тошнота.
Привалившись к стене, Олтон переждал конвульсию: пустой желудок ничего не исторгнул, но приступ отнял последние силы.
Пошатываясь, мужчина медленно побрел вперед. Каждый шаг отзывался нестерпимой болью в теле. Если бы не воля и упрямство, он давно бы упал.
А за его спиной уже ненужные черные лепестки скукоживались и осыпались на землю, оголяя длинные колючие стебли.
Чья-то рука приподняла голову Олтона и поднесла к губам чашу с водой. Он жадно глотал влагу, стекавшую по его потрескавшимся губам и пересохшему горлу. Он был похож на человека, который вырвался из многодневного плена в жаркой пустыне. С трудом приоткрыв воспаленные, схваченные коркой глаза, мужчина пытался разглядеть своего спасителя. Сначала он видел лишь размытое пятно, но затем зрение прояснилось, и Олтон сразу же ее узнал.
— Кариган?
— Тш-ш, лежи тихо — ты болен, — произнес знакомый голос. Волосы, рассыпавшиеся по плечам, ярко блестели на солнце. Странно, на девушке был не обычный зеленый костюм, а нечто светлое, блестящее… настолько блестящее, что глазам стало больно. Она напоминала прекрасное, божественное создание.
— Что ты здесь делаешь? И как ты нашла меня?
Кариган отставила в сторону чашу и пригладила его волосы. Ее прикосновение было легким, но почему-то от него бежали мурашки по всему телу. Когда Олтон пытался рассмотреть ее лицо, облик туманился и расплывался.
Он устало прикрыл глаза.
— Что-то я плохо вижу.
— Мой бедный Олтон.
Когда он снова открыл глаза, зрение прояснилось. Кариган выглядела спокойной и безмятежной. Олтон не мог вспомнить, когда он видел ее в таком миролюбивом настроении. Это навело его на мысль: может, он умер? И она тоже? Он снова попытался подняться, но руки девушки неожиданно твердо вернули его на место.
— Прошу тебя, не вставай. Береги силы, — сказала она. — У тебя лихорадка, и тебе понадобится много сил, чтобы побороть ее.
Как бы в подтверждение ее слов, озноб внезапно сменился страшным жаром. На лбу капельками выступил пот.
— Ужасно себя чувствую, — признался Олтон. — Я хочу домой. Мне надо…
Она снова успокаивающе погладила его по голове:
— Я знаю, знаю. Скоро ты сможешь это сделать, но тебя ждет еще более трудное дело.
Олтон со вздохом прикрыл глаза и стал вслушиваться в мягкие интонации ее голоса.
— Я думаю… — начал он. — Пить. Я так хочу пить…
Кариган снова поднесла чашу к его губам.
Напившись, Олтон повторил окрепшим голосом:
— Думаю, я…
Как всегда в ее присутствии, он не мог подобрать слов. Эта девушка нередко ставила его в тупик. Иногда она бывала такой близкой и сочувствующей, а в следующий момент могла сказать или сделать нечто такое, что совершенно сбивало с толку. Наверно, поэтому его чувства к ней колебались от гнева и раздражения до надежды и… и…
Как ей это удавалось? Олтон понимал, что вряд ли она ставила такую цель… Но, похоже, лихорадочный жар трансформировался в огонь сердца. Девушка была так близко — любящая, заботливая.
— Кариган, я…
— Ш-ш-ш, — она прижала палец к его губам. — Не говори, устанешь.
—
Кариган шутливо щелкнула его по носу и, низко нагнувшись, произнесла:
— Говорить буду я, а ты слушай.
И он повиновался. Девушка рассказывала ему о Стене… о том, что в ней живут души тех, кто ее построил. Эти души — Хранители — владеют магией, которая делает Стену непроницаемой. Именно их голоса удерживают Блэквейл в спокойствии и бездеятельности. Но в последнее время Хранители терпят поражение.