– Отчего же? – пожал он плечами. – Умом я понимал, что вряд ли эта дверь ведет туда, но в глубине душе надеялся. Пойдемте изучим кухню?
– Пойдемте. Она, видимо, находится в полуподвале, раз там так темно.
– Вчера, когда я обследовал первый этаж, то заглядывал в нее, но лишь мельком.
– Даже если бы вы осмотрели ее, вряд ли обнаружили бы вход в этот коридор. Знаете, что не дает мне покоя? – спросила Рада задумчиво.
– Что?
– Ведь наша пристройка была возведена одной из последних. За год или чуть раньше до революции семнадцатого года. Зачем тогдашнему князю Хворостину было заниматься сооружением пристройки и делать проход из нее в главную часть дома, если он загородил выход из коридора? Я не вижу в этом никакой логики.
– Может быть, выход в кухню загородили позже, – предположил Алексей.
– Зачем и кто это сделал, если Хворостины уехали отсюда сразу после разразившейся революции? Из той информации, что есть об усадьбе в архивах и интернете, я узнала, что в имении с тех пор так никто и не жил.
У Рады в голове вертелась навязчивая мысль, которую она боялась озвучить в присутствии Алексея, чтобы он не счел ее мнительной. Ей все больше казалось, что последний из Хворостиных соорудил эту пристройку не из какой-то прихоти, а потому что не мог жить в самой усадьбе, что-то внутри нее не давало ему покоя. Может, от этого чего-то он и отгородился, заставив дверь шкафом со стороны кухни, и заперев ее с другой стороны?
Вздохнув, Рада кивнула Алексею, давая понять, что им пора покинуть коридор и отправиться внутрь основного дома. Они оба уже сделали несколько шагов прочь от двери, когда вдруг за их спинами, из недр темной кухни или откуда-то еще дальше, послышался странный шум, похожий на звук неуверенных шагов, а потом раздался грохот.
Рада в ужасе уставилась на Алексея.
Глава 30
Ветер гудел в щелях оконных рам, словно души прежних обитателей усадьбы пытались что-то сказать, только вот Рада не понимала ни их голосов, ни знаков.
Она задержала дыхание, поднимаясь по скрипучей лестнице на второй этаж. Каждая ступенька стонала под ее весом, будто предупреждая: «Не ходи дальше». Вопреки тревожащему беспокойному чувству, что поселилось в ее душе, Рада игнорировала скрипы, шум и шорохи. «Да что с тобой? – упрекала она себя. – Ты никогда не была трусливой, с чего бы теперь ею становиться?»
Тем не менее утреннее происшествие вывело ее из душевного равновесия. Когда они с Алексеем услышали грохот внутри усадьбы, то, не сговариваясь, ринулись вон из пристройки и поспешили к главному входу. Оттуда Алексей побежал в сторону кухни, расположенной в задней части дома. Рада не отставала.
Свет фонарика, который Иволгин держал в руке, подрагивая от быстрой ходьбы, блуждал по стенам коридоров. Тусклый луч выхватывал куски облупившихся обоев с едва заметными остатками узоров – когда-то на них красовались цветы или узорчатые завитки. Сейчас стены были словно истерзаны временем.
Ни в вестибюле, ни в коридорах, ни в кухне Рада с Алексеем никого не обнаружили. Лишь на полу, сбоку от двери, валялась старая, покрытая паутиной кастрюля. Фонарик выхватил целую плеяду ее товарок, подвешенных на крюки вдоль стены.
– Упала, – констатировал Алексей.
– Сама? – зачем-то спросила Рада.
В голове роились противоречивые мысли: «Ведь они тут сто лет висели и не падали, отчего же вдруг теперь эта кастрюля оказалась на полу?»
– Может, из-за того, что мы открыли дверь, случился сквозняк и… – растерянно проговорил Алексей и взглянул на Раду.
Они оба понимали, что объяснение притянуто за уши, но другого не находилось.
В кухне и правда было темно. Два крошечных окна под самым потолком давным-давно заколотили досками снаружи, поэтому свет сюда почти не проникал.
Алексей осветил стены, и Рада заметила криво стоявший сервант.
– Там наша дверь, – догадалась она.
– Так и есть. – Луч выхватил щель за сервантом, которая образовалась благодаря их с Радой усилиям. – Вернется Данила, и он поможет мне сдвинуть эту махину, – сказал Алексей, – и тогда у нас будет прямой доступ из пристройки в усадьбу. Не нужно будет бегать в обход.
– Мне не сложно. – Рада безразлично пожала плечами.
Ее так и подмывало попросить Иволгина оставить все как есть. Раде не давала покоя одна мысль – сервантом закрыли дверь неспроста. Однако вслух она этого не произнесла. Глупости! Что может произойти, если они освободят проход?
– Я вернусь за своей сумкой, а потом начну осмотр комнат второго этажа, – сказала она. – Хочу сегодня пройтись по всем комнатам, понять общую картину, а потом уж начну тщательно осматривать каждое помещение и составлять каталог вещей, которые мы позже сможем отреставрировать.
– Дерзайте, – кивнул ей Алексей.
Рада поспешила к выходу из кухни, но, обернувшись, спросила:
– А вы чем будете заниматься?
– Я же археолог, – усмехнулся он, – буду рыть.
– Всё вам шуточки. – Рада раздраженно покачала головой.
Прихватив сумку с перчатками, блокнотами и карандашами, она вооружилась собственным фонариком и, вернувшись в усадьбу, сразу отправилась на второй этаж.