– Ты, кажется, не поняла, малышка, – Маркус схватил ее за волосы и подтянул к себе, – тебя никто не спасет. Ты наша. И принадлежишь Темному клану.
– Ты совершаешь преступление против кодекса сирен. Лукас – мой опекун, ты не имеешь права… – пощечина заставила ее замолчать.
– Возвращаю долг, – Маркус рванул ее рубашку, и Катя услышала, как рвется с треском ткань. – Подержите ее, ребята, кажется, ей надо показать, кто тут хозяин.
Он повалил ее на диван, она попыталась оттолкнуть его связанными ногами, за руки ее держали двое.
– Нет! – она возилась под ним, но он развел ее колени, пролез между ними, оказался в кольце ее связанных ног.
Катя билась, вырывалась, сирены ржали.
– Тебе не нужны трусики, детка, – послышался треск ткани, резинка больно вонзилась в ее кожу, потом лопнула. Она скорее почувствовала, чем услышала, как он раскрывает ширинку.
– Нет! Нет! Нет! Пожалуйста! Не надо! Пожалуйста!
Кричала, плакала, рвалась, но Маркус навалился на нее вплотную, и она почувствовала, как он упирается в нее, пытаясь войти.
Безумие захлестнуло ее, бездонное отчаяние, ярость, гнев, страх, боль от унижения и возмущение. Словно со стороны, ее сознание зафиксировало захват воздуха диафрагмой, перемыкание в горле со странной, незнакомой вибрацией в груди, а потом – оглушительный вопль, который вырвался из самой глубины ее существа, из темной, магической глубины, которую она раньше в себе не ощущала.
Лампочка торшера взорвалась, и стало темно.
Маркус вдруг обмяк на ней, один из тех, что держал ее за руки, упал сверху, больно ударив головой в живот. Другой глухо свалился на пол.
Катя зарыдала от испуга и облегчения, рыдала долго, потом начала пытаться откинуть с себя упавших без сознания сирен. Но они были слишком тяжелыми. В ужасе она поняла, что теперь оказалась зажатой ими.
– Мигель! Мигель! – позвала она. Но в ответ слышалась только звенящая тишина.
Время от времени она начинала трепыхаться, пытаясь сбросить с себя тела, но потом затихала, потому что понимала, что это невозможно.
– Кто-нибудь! Помогите! Пожалуйста! – она кричала, плакала, а потом, когда голоса уже не было, просто шептала, дрожа. – Помогите… пожалуйста…
Шли часы, а парни не приходили в сознание. Все тело затекло. Она то и дело впадала в состояние полусна или полубреда. И тогда ей начинало казаться, что они начинают шевелиться или что она слышит какие-то звуки снаружи. Но потом снова наступало отупение.
Порой сознание возвращалось, она с новыми силами вгрызалась в веревку на руках, пыталась перекусить ее, порвать, но потом понимала, что это бесполезно.
Вскоре страх, что ее мучители вот-вот придут в себя, сменился ужасом оттого, что они так долго неподвижны. Она попыталась нащупать пульс у Маркуса, но не нашла его, да еще он ей показался каким-то странным на ощупь. Холодным.
Дрожь пробежала по ее телу. Они мертвы. Она убила их, их всех.
Она потеряла счет времени. Сознание то уплывало, то возвращалось. Кругом постоянно было темно и тихо. Трупы лежали на ней, веревки стягивали руки и ноги. Все тело так затекло, что она почти не ощущала ног. Она уже даже не шевелилась. Только слезы текли из глаз.
Она представляла, что ее никто не найдет. И она умрет здесь под начинающими разлагаться телами. В вони от их гниения и собственных отходов.
Безумие то и дело нахлестывало на нее, словно волной, накрывало с головой. Она начинала кричать, звать на помощь, а потом снова затихала.
… – Катя, – бабушка Клара шла вместе с ней из парка. Они только что кормили белок, Катя собрала букет из красных, желтых, зеленых кленовых листьев и гордо несла его в руке. – Ты счастлива?
– Да, бабушка, – девочка прижалась к ней.
– Понравились тебе белочки?
– Да… только я хотела, чтобы они посидели у меня на руке.
– Они не ручные, Катя. Есть много в этом мире диких животных. И не всех нужно приручать. Есть те, кому необходима воля и свобода, иначе они погибнут, – голос бабушки дрогнул.
– Бабушка, а мама с папой тоже были свободными?
– Свободными, – улыбнулась бабушка Клара. – Они всегда хотели быть дикими. Я забрала тебя, чтобы они могли жить на воле и не переживать за твое воспитание.
– Потому что детям нужна дисциплина? – вспомнила Катя длинное слово от бабы Шуры.
– Да, – засмеялась бабушка Клара. – Тебе нужна дисциплина. Но ты не бойся ее. Дисциплина порой помогает взять себя в руки в самой сложной ситуации…
Потеряв машину из виду, Лукас и Ардо перебрали всех знакомых Мигеля, всех его любовников, повытрясали душу из нескольких, объездили все склады, дома, квартиры, бросались на каждый новый адрес с энтузиазмом, но все впустую. А между тем, ни в порту, ни в аэропорту, ни по железной дороге, ни на машине никто из Темного клана не уезжал, все связи Ардо были подняты на ноги по сигналу тревоги.
– Они в Барселоне, – рычал Ардо. – Я чую.
Лукас молчал. Столько часов прошло, они падали с ног от усталости, ему было страшно представить, что темные сирены успели сделать за это время с Катариной. Мерзавцы! Все клокотало внутри от ярости и гнева. От бессилия хотелось сорвать с себя кожу, так оно жгло.
