— Что же тогда тебе интересно, сын мой? — вопрошал барон, как бы между делом отделяя курицу от кости.
— Война с Лансраадом, — произнёс Херлиф, оторвав взгляд от еды.
— Хахаха, глупец! — произнёс Гельмут, расплывшись в злобной улыбке.
— Глупость лишь относительный порок, в отличие от слабости и снобизма, что пропитывают тебя с головы до пят, — спокойным, ничего не знаменующим голосом произнёс Херлиф, сделав укол в сторону брата.
— Да как ты смеешь разговаривать подобным образом с наследником семьи…
— Молчать! — властно отрезал барон.
"Даже в собственном дому не могу спокойно потрапезничать, не отвлекаясь на всякую ерунду", — подумал про себя сэр Фредерик.
— Херлиф, у меня к тебе важный разговор. Как доешь, жду в кабинете, — сказал барон, и поспешно вышел, стремясь не слышать детские споры.
— Похоже, отец тоже заметил твою бестактность, недостойную семьи, Антонин, — подколола брата Андромеда после ухода отца.
— Естественно, сестрёнка. Отец, как глава семьи, не оставит это без внимания, — согласился с сестрой Гельмут, усмехнувшись.
Херлиф, пренебрегая упреками своих родственников, неустанно поглощал всё, что попадалось под руку: мясо телёнка, курицы и поросёнка, разнообразные овощи и, конечно же, миндаль, коим Элия всегда славилась.
— Взглянь на него, ест как позорный простолюдин! — произнёс Гельмут с глухим злорадством.
— Скорее, как северянин. Наши люди питаются более изысканно, — ответила ему Андромеда, исправляя брата.
— Вы правы, сестра. Что с него взять, варвар, как и его покойная…
На этих словах Херлиф взметнулся со стула, как защищающий родину северянин, и, не дав Гельмуту закончить, вонзил его лицо в тарелку. Громкий звук удара разразился по всему имению. Гельмут тщетно пытался освободиться, но крепкая хватка сжала его шею. Юноша наклонился и прошептал брату на ухо:
— Ещё раз упомянешь мою мать — убью!
— А теперь я вынужден откланяться, — добавил он громче, чтобы Андромеда услышала
Следом, не обращая внимания на несуразный поток оскорблений и угроз, Херлиф направился в кабинет отца. Обычно его не трогали словесные выпады Гельмута, но в этот раз всё было иначе: тот осмелился затронуть запретную тему — его мать. Наказание за подобные слова было делом чести для любого мечника, а точнее, для любого мужчины. Неспешно преодолев двадцать две ступеньки, юноша поднялся на второй этаж, мгновенно узнав знакомое место по изношенной ручке двери. Он отбросил все посторонние мысли и сосредоточился перед предстоящим разговором. Подойдя ближе, Херлиф постучал дважды и, услышав негромкое "входите", открывает дверь.
— Вы вызывали меня, отец? — задал вопрос юноша, только перешагнув порог кабинета.
— Не буду зря пустословить, перейду сразу к делу. Почему ты отказался учиться фехтованию под началом сэра Пола? Он происходит из знатной семьи воинов, да и к тому же закончил имперскую академию с отличием, — вопрошал сэр Фредерик, не отрываясь от документов ровным, практически безразличным голосом.
— Я не оспариваю важность происхождения и образования, но Пол не справлялся с практической частью моего обучения. Его сила едва ли превышает силу безымянных наёмников. Для становления воином мне нужен наставник с реальным боевым опытом, а не знатный вельможа, пересказывающий подвиги предков
— Отчасти ты прав, Херлиф, но где мне найти учителя с таким опытом в Элии? — наконец спросил барон, отрываясь от бумаг
— Вообще-то, у меня есть идея, как решить эту проблему, — решительно заявил юноша, выпрямившись в полный рост.
— Ладно, но я не смогу пригласить наставника из Империи.
— Мне этого и не нужно! Я хочу обучаться искусству боя у Бьёрна.
— Исключено, он раб, да и к тому же варвар.
— Но он великий воин! Граф Эгберт рассказывал, что Бьёрн в одиночку уничтожил три полка имперцев!
— Графу нужен был лишь повод, чтобы подарить раба. Ладно, а что если этот варвар тебя ранит?
— У него нет причин
— Ошибаешься, у него их более чем достаточно. Но если ты действительно желаешь учиться у него, будь готов принять ответственность. Ты станешь посмешищем в обществе, а варвар может просто тебя покалечить. Ты всё ещё этого хочешь?
— Да! — вымолвил Херлиф, ещё до того как барон успел закончить предложение.
— В таком случае, ничего не поделаешь, можешь приступать к тренировкам с завтрашнего дня, теперь этот раб является твоей собственностью.
— Благодарю, отец, — искренне произнёс юноша, хотев уже откланиться.
— Постой, сын, у меня есть к тебе вопрос, — поспешно выпалил барон, почувствовав намерение Херлифа.
— Вопрос ко мне? — изумился юноша
— Да, почему ты так одержим мечом? — тихо спросил барон, грустно опустив глаза, будто бы предаваясь старым воспоминаниям.
Почему изнуряешь своё тело вместо праздной жизни? Почему якшаешься с наёмниками, когда можешь посещать балы и командовать слугами? Пусть ты и внебрачный сын, но поскольку я признал тебя, никто не осмелится перечить моему слову, и ты можешь наслаждаться привилегиями аристократа до самой моей кончины.
