Фотография баскетболисток. Они дают друг другу пять, на их лицах видны радость и напряжение последних минут игры. Невероятно динамичный снимок. На следующем – парни из баскетбольной команды. Они заняли свои позиции и ждут свистка. Здесь так же замечательно передано настроение. Буквально видишь, как в воздухе витает напряжение.
Я перебираю снимки. Вот девушка верстает на компьютере макет школьной газеты. Двое мальчишек отдыхают на скамейке на школьном дворе и радостно смеются. Парень за роялем, глаза закрыты, пальцы на клавишах – миг перед тем, как он сделает глубокий вдох и полностью отдастся музыке.
При виде следующего снимка у меня перехватывает дыхание. Эйден. Он стоит на трибуне спортивной площадки. Кейт сфотографировала его в профиль. Его волосы треплет ветер, на заднем плане сгущаются тучи. Приближается дождь. Но фон я вижу в последнюю очередь. Мое внимание приковано к Эйдену, одетому в тонкую куртку. Он опирается на перила. Кейт увеличила изображение, чтобы можно было в мельчайших подробностях рассмотреть лицо. У него хмурый взгляд, лицо напряженное, задумчивое. Но несмотря на это, – а, может, именно из-за этого – он завораживающе красив. Как темный бог, – мелькает у меня в голове мысль, и я усмехаюсь над этим странным сравнением.
– Я просто обязана была сфотографировать его в тот момент, – говорит Кейт. – Он выглядел идеально. Этот мрак, исходящий от него…
Я разглядываю снимок и не могу не согласиться с Кейт. Да, на фоне сгущающихся туч Эйден и правда выглядит довольно мрачно и отрешенно. Хотелось бы знать, о чем он тогда задумался.
– Кажется, он ломает голову над чем-то, – предполагаю я.
Кейт выхватывает фотографию у меня из рук.
– Нет, я совсем не об этом. – Она вздыхает.
Но тут отворяется дверь, и прежде чем я успеваю понять, что происходит, в комнате уже стоит женщина. Ее голубые глаза холодно смотрят на нас. Безупречное лицо портят морщинки меж бровей – свидетельство вечного недовольства. Она одета в белую блузку и длинную юбку. И хотя одежда выглядит просто, заметно, что стоит она дорого. Могу даже предположить, что это дизайнерские вещи. Другие эта женщина вряд ли стала бы носить.
– Это и есть та новая подруга, о которой ты говорила? – спрашивает она ледяным тоном и морщится, как будто от меня неприятно пахнет. – Я подозревала, что она влияет на тебя не лучшим образом, но что она притащит с собой фотографии каких-то юношей, чтобы вы вместе их рассматривали… – Она выхватывает из рук Кейт снимок. – Не думаю, что подобное поведение хоть сколько-нибудь уместно.
Я вскидываю брови, набираю в легкие воздух и готовлюсь возразить, однако Кейт меня опережает.
– Мам, – тихим голосом говорит она, – это мои снимки. Я сделала их для школьного ежегодника. Снимать важные мероприятия, матчи и события входит в мои обязанности.
– А этот юноша – важное событие? – неприязненно спрашивает она.
– Портреты отдельных людей тоже приветствуются, – отвечает Кейт.
Ее мать коротко кивает.
– Я тобой разочарована. Тебе не кажется, что стоило бы озаботиться своими оценками, а не заниматься столь бесполезными вещами?
– Для стипендии внеклассная активность тоже важна, – вмешиваюсь я. – К тому же, Кейт нравится фотографировать. У нее настоящий талант и…
– Не думаю, что вы достаточно компетентны, чтобы позволять себе такие суждения. И кроме того, вы правда думаете, что Кейт нуждается в стипендии?! – Она долго сверлит меня взглядом, а затем снова обращается к дочери. – Подумай над моими словами и реши, готова ли ты ради пубертатных мальчишек и взбалмошных подружек лишить себя будущего. – Женщина снова морщится – этот жест она отточила до совершенства. – Видимо, в последнее время я была слишком снисходительна к тебе. Я полагала, что ты все поняла и будешь исправно двигаться к цели без постоянных наставлений и контроля. Увы, но, очевидно, ты не достигла необходимой зрелости для полной свободы. Мне снова придется взять тебя под жесткий контроль.
Я не верю своим ушам. Полной свободы?! А какая такая свобода была у Кейт? Я не знаю ни одной девочки ее возраста, за кем бы так пристально следили и для кого придумывали бы столько правил.
Кейт замечает, что я не собираюсь отмалчиваться. Она кладет руку мне на плечо, чтобы удержать от необдуманного комментария. За него в итоге все равно придется отдуваться ей.
– А что касается вас, – продолжает мать Кейт, – моей дочери ни к чему отвлекающие факторы. Если у вас нет никаких амбиций – это ваше личное дело. В той среде, где вы выросли, пожалуй, принято довольствоваться простым существованием. И, безусловно, медсестры, как ваша мать, тоже нужны. Но моя дочь достойна большего. Поэтому прошу избавить ее от вашего общества и ваших пагубных идей. И думаю, вам лучше уйти прямо сейчас. У Кейт еще много дел. – С этими словами она разворачивается и выходит из комнаты.
Я таращусь на дверь, раскрыв рот, и не могу понять, что это сейчас было.
– Мне… мне очень жаль, – шепчет Кейт, склонив голову. У нее горят щеки, голова вжалась в плечи.
Я обнимаю ее покрепче.
