– Почему ты мне не говорила, что у тебя такая злобная мать и какое давление она на тебя оказывает?
Чувствую, как Кейт тяжело сглатывает. По ее прерывистому дыханию я понимаю, что она борется со слезами.
– Я боялась тебя отпугнуть. Такое было и не раз: стоит мне заикнуться, что мама мне все запрещает, от меня отворачиваются. Лучше быть тихоней-аутсайдером, чем ребенком, которому ничего нельзя. Только представь, что будет, если об этом все узнают.
Легко представить, как Мария со своими подружками высмеивает Кейт.
– Надеюсь, ты знаешь, что я всегда рядом. Если я чем-то могу помочь, только скажи.
Кейт высвобождается из моих объятий и смотрит мне в глаза.
– Я только хочу, чтобы мы и дальше оставались подругами.
Я улыбаюсь.
– Разумеется. То, что твоя мать – зверь, этого не изменит. Но теперь я чуть лучше тебя понимаю. Уму непостижимо, как она относится к тебе. Но почему? Ты же хорошо учишься.
– И не должна сбавлять обороты, – говорит Кейт. – По крайней мере, она этого хочет.
– Она ясно дала понять, что думает обо мне. Девочка, чья мать работает медсестрой… довольно унизительно.
– Прости… – снова извиняется Кейт. Я вижу, как ей стыдно за слова матери. – Медсестер, воспитателей в детских садах и прочих она считает рабочим классом.
– Людьми низшего сорта, – прибавляю я.
Я вновь обнимаю ее и уверяю, что между нами все по-прежнему. Она благодарно кивает и больше не может сдержать слезы. У меня в голове мелькает мысль, что я не могла бы жить так, как она.
Я бы боролась и всеми силами избегала контроля. Но, в конце концов, какой у тебя выбор, если собственная мать такая жестокая? Сбежать? Нелегко бросить семью, даже когда тебе с ней плохо.
В особенности для Кейт; она выросла в этой среде. Она не знает ничего другого. Даже несмотря на то, что страдает, девушка не станет бунтовать. Во всяком случае, не напрямую. Но в каком-то смысле она уже это делает. Она тайно пошла в бар и не перестанет дружить со мной. Меня веселит мысль, что я теперь для Кейт «плохая компания».
– Оборотни – особые существа, которые способны принимать обличье человека. Они рождаются животными и только на время оборачиваются людьми. Следовательно, это не люди, которые превращаются в животных, как часто ошибочно полагают. – Я поднимаю взгляд от планшета на Йору. Не знаю, понимает ли лис то, что я ему читаю, но выглядит он заинтересованным. Этого достаточно. Я продолжаю: – Принимая человеческий облик, они заимствуют речь и различные манеры поведения. Обладают высоким интеллектом и поэтому без проблем вливаются в общество. Кроме того, многие оборотни владеют различными формами магии, и некоторые даже весьма искусны. Зачастую они невероятно сильные и быстрые. У них чрезвычайно высокая способность к регенерации, вплоть до отращивания конечностей. Оборотни в форме лисиц встречаются исключительно в Азии, а именно в Китае или Японии. В этих странах ходят легенды в основном о женских духах-лисицах, они зачастую используют иллюзии и устраивают всяческие проделки.
Я вздыхаю и про себя дочитываю статью до конца, но ничего нового так и не узнаю. Тем временем Йору мирно дремлет под столом, свернувшись калачиком. Интересно, это у меня какой-то особенный сонливый вид кицунэ или мне просто нужно его расшевелить? Люди же выгуливают собак, играют с кошками, чтобы те не начали драть мебель. Но есть ли такая необходимость у оборотней? Должна ли я как-то развлекать Йору, чтобы он со скуки не начал гоняться за своими тремя хвостами? У меня никогда не было питомца, даже хомяка, так что опыта мне действительно недостает.
Я смотрю на Йору, который спокойно спит и, очевидно, вообще не замечает моих переживаний. Почему он ни разу не обращался при мне? Другим он показывается в облике кошки. И почему он ни разу не принимал человеческий облик? У него нет таких способностей или он просто еще слишком молод? А может, понимает, что тем самым напугает меня до ужаса? Меня до сих пор страшит одна только мысль об этом.
– Я должна узнать больше о тебе и твоем происхождении, – бормочу я себе под нос. Тут мой взгляд падает на картину Фриды. Все чаще я ловлю себя на мысли, что, возможно, у меня нет другого выбора, кроме как использовать ключ и вернуться в то место со множеством дверей. До сих пор я не осмеливалась на этот шаг. Но что, если иного пути нет?
Я вздыхаю и смотрю на часы. Уже половина пятого. В восемь за мной заедет Эйден. От этой мысли все тело начинает покалывать. Я решаю пойти перекусить. Мама сделала бургеры на обед, и один из них я разогреваю в микроволновке. Едва захожу с тарелкой в комнату, Йору выходит из-под стола и садится ко мне, выжидающе глядя в глаза.
– Ты, наверное, тоже голоден?
Он наклоняет голову набок, и я смеюсь. Треххвостый лис, а попрошайничает, как собака. Не хватает только пустить слюни. Я отрываю для него кусочек котлеты, и лис с удовольствием его съедает.
