На следующий день рано утром Кедар вышел из дома. Оглянулся, и ему показалось, что дом стоит грустным и печальным. Он еще раз оглянулся и долго смотрел на дом. Потом медленно двинулся. В левой руке узел, в правой — железный сундучок. Он шагал все быстрее и быстрее… Вдруг кто-то окликнул его.
— Кедар!
Кедар обернулся. У колодца стояла невестка Сундари.
— Торопишься?
— Да, Сундари. Пора. Нужно к поезду успеть.
— Разлюбил ты деревню — вот что я скажу тебе. А город-то, который тебе так полюбился, деревня кормит. Не должен бы ты, Кедар, так относиться к нам. Тебе ведь только кажется, что ты сам городским стал, а на самом деле это город опутал тебя по рукам и ногам. Если все уйдут из деревни, как люди жить-то будут? — Невестка старалась вразумить Кедара.
Кедар смутился. У него не нашлось доводов для ответа.
— Ну ладно, Кедар! Иди с миром. Не принимай близко к сердцу, что я тут наговорила. Душа болит, вот и говорю. Но помни: ты — сын земли. Здесь, в деревне, тебе и жить, и работать надо.
Кедар посмотрел в добрые, ласковые глаза Сундари. Он уже хотел сказать ей, что никуда не поедет, что останется в деревне, будет обрабатывать поле, исполнять свой долг — служить земле. Но, поразмыслив, не сказал ничего. Его отпуск кончился. Он должен вернуться в город. Кедар молча отвернулся и пошел.
Сундари смотрела ему вслед до тех пор, пока он не скрылся из виду.
А Кедар торопился на станцию. Вдруг он внезапно остановился. Вот оно лежит перед ним, его поле — всего в полбигха земли. Он стоял на меже и не мог заставить себя двинуться с места. Колосья клонились к земле, и ему казалось, будто кто-то поглаживает ему ноги. «Все это пустое, — думал он. — Мне нужно идти». Он попробовал сделать шаг, но ноги точно приросли к земле. Он собрался с силами и быстро пошел. И тогда колосья снова коснулись его ног. Кедара даже в дрожь бросило.
Одетое в зеленый наряд поле волновалось, шелестели колосья. Они как будто тихо позванивали, точно браслеты юной невесты. Откуда-то доносился тонкий, ласковый голосок пичужки:
— Пи-ить, пи-ить!
И вдруг Кедару показалось, что две нежные руки обняли его ноги. Сердце гулко забилось, на глазах выступили слезы. Он хотел уже было идти дальше, как вдруг на межу возле него опустилась стайка воробьев. Они прыгали у самых ног, словно преграждая путь.
Кедару послышалось, будто кто-то зовет его: «Кедар, вернись. Все это принадлежит тебе: и поле, и зреющий на нем урожай. Здесь твои корни. Здесь обитают души твоих предков. Эта земля — их последнее пристанище. Только здесь твое будущее. Познай эту землю, прислушайся к зову земли, подумай о будущем. Слышишь, как зовут тебя колосья. Они говорят: «Ты любимый сын этой земли. Познай ее. Ее судьба в твоих руках. Полей ее своим потом и кровью».
Кедар вдруг понял, что он должен полить эту землю своим потом.
И повернул назад.
За какой литературой следует признать право называться современной? Существует ли связь между постижением современности и прогрессивным содержанием литературы? Каковы истоки движения прогрессивных писателей, с одной стороны, и различных модернистских течений, с другой, в индийской литературе? Эти и многие другие вопросы были поставлены участниками дискуссии, которая проходила в 1977 г. на страницах органа КПИ — газеты «Джан-юг», выходящей в Дели на языке хинди.
Что же заставило газету индийских коммунистов столько времени и места уделить вопросу, который представляет, казалось бы, чисто академический интерес?
Причиной, побудившей редколлегию открыть дискуссию, было не только стремление определить тенденции развития литературы, что крайне важно и своевременно, поскольку развитие индийской литературы проходит в весьма сложных и противоречивых условиях, но и прежде всего дать отпор непрекращающимся нападкам на прогрессивную индийскую литературу вообще и на движение прогрессивных писателей в частности.
В полемических статьях и заметках, приуроченных к знаменательной дате — 40-летию создания Ассоциации прогрессивных писателей Индии (АППИ, 1936 г.), всячески принижалось значение деятельности АППИ и даже представлялось как сугубо негативное для судеб индийской литературы, что бросало тень и на правопреемника АППИ — Национальную федерацию прогрессивных писателей Индии, созданную в середине 70-х годов.
В развернувшуюся полемику оказались втянутыми представители всех литератур Индии, в том числе и литературы, которая создается на языке хинди.
Среди языков Индии хинди занимает особое положение: по Конституции, принятой в 1950 г., он является официальным языком страны. Область распространения хинди — это обширные территории густонаселенной долины Ганга, предгорья Гималаев и выжженные солнцем пустыни Раджастхана.
Отдельные произведения, написанные на хинди, стали появляться еще со средины XVIII в., но непрерывная литературная традиция на этом языке начинается лишь с последней четверти прошлого столетия, то есть насчитывает немногим более ста лет.
