— А вы не видели? — искренне удивляется Пхульпатия. — Вы только пройдите к нашей речушке на рассвете в месяце джетх или ашарх[38] — вся рыба там красная… Вы в своей Патне и на речку, видать, никогда не ходите.
— Там и речки-то нет.
Тем временем односельчане окружили Нароттама — дядю Пхульпатии, который ездил с сестрою в Дели.
— Ну, расскажите еще, что там видели. Все-таки столица.
— Дайте человеку хоть немного отдышаться! — заявляет гостья. Решительно взяв мужа под руку, она ведет его к дому.
— Ты знаешь, что Санатан предлагает? — шепотом спрашивает она по дороге.
— Знаю, — также шепотом отвечает муж. — Он предлагает сестре перебраться в Патну. Пятьсот рупий жалованья и особняк в Лохия-нагаре…[39] Что у нее здесь? Развалюха да сарай, что сохранились еще со времен Адама.
— Сам-то Санатан из какой касты?
— А какое это имеет значение? Главное — кто он и какие у него доходы. Так вот, Санатан — сын крупного коммерсанта. Отец умер, оставил большое наследство. В Патне у него — собственный дом, машина. Ежегодно одних только картин скупает тысяч на десять — двенадцать. Среди писателей, артистов и в кругах богемы у него большие связи. К тому же должность — секретарь Академии искусств и ремесел.
— Сестрица, кажется, согласна…
— Даже если бы она и не соглашалась, наша святая обязанность — убедить ее в необходимости такого шага…
Мать Пхульпатии простодушна и доверчива — ни хитрить, ни лукавить не умеет. Тотчас же согласилась.
А Пхульпатия заупрямилась: не поеду, и все тут. Как только прослышала про переезд — бросилась ничком на земляной пол да так и застыла, лежит, не шелохнется. Не помогли ни уговоры матери, ни красноречие дяди.
— Ну что ж, может, мне попробовать? — изрекает тетка и решительно проходит в дом.
— Пхульпатия, доченька, — ласково окликает она племянницу.
Пхульпатия поднимает голову.
— Ты тоже пришла уговаривать меня, тетя? И ты хочешь, чтоб мы переехали в Патну? Так вот и тебе я повторю: не хочу я переезжать в город, не хочу. Здесь жили мой дед и мой отец, здесь буду жить и я. А когда придет время умирать… — и она разрыдалась.
— Всегда была упрямая, с пеленок такая.
Санатан сторонится всех, сумрачный ходит. Две ночи уже не спит, все планы строит — как создать Big-scale folk-art industry[40]. И Пхульпатия с матерью помогли б заложить основу. Надо завтра поговорить с Пхульпатией.
Утром Пхульпатия расписывает красками гордо распустившего хвост павлина, контуры которого вывела на стене мазанки ее мать.
— Это павлин танцует или пава? — вполголоса спрашивает Санатан, неслышно подходя к ней сзади.
— Разве у павы такой хвост бывает?
— А вы сами видели, как танцует павлин?
— По весне каждый может видеть, как он танцует… Вы хотите что-то сказать мне?
— Я просил, чтобы вы подумали о моем предложении еще раз…
— А что изменится, если я еще раз подумаю? Я уже много раз думала о нем… И вот что я решила, Санатан-бабу. Если мать хочет, пусть едет. А меня лучше не просите.
— Но вы же сами говорили, что готовы следовать за матерью…
— Оставим это. А то невольно с языка что-нибудь может сорваться.
— Это я уже слышал — в самый первый день, как прибыл сюда…
— Вы что же, считаете, что с людьми можно поступать так же, как с картинами?
— Не понимаю.
— А тут и понимать нечего. Вы вот картины покупаете, так и нас с матерью хотите купить?
— Откуда вы взяли? Напротив, я хочу, чтоб у вас с матерью были…
— Вы умный человек, Санатан-бабу… Почему ж вы не хотите понять простых вещей?
Санатан на минуту задумывается. Потом тихо говорит, заметно волнуясь:
— Скажите… Ответьте всего лишь на один мой вопрос, — тихо произносит он, наконец. — Кто он… Кто тот счастливец, ради которого вы…
— Кто он? — переспрашивает Пхульпатия и указывает на танцующего павлина, что изображен на стене: — Вот он, видите?.. Я не хочу покидать его, понимаете?
— Понимаю! — с глубоким вздохом произносит он. — Ну, ладно, пусть будет по-вашему.
Санатан молча наблюдает за девушкой. Упрямо наклонив голову и крепко сжав губы, Пхульпатия быстрыми движениями кисти расписывает танцующего павлина. И Санатану вдруг чудится, что павлин взмахивает крыльями и издает торжествующий призывный крик. И в душе юноши начинает звучать мелодия песни, которую распевали когда-то девушки в его родной деревне, взлетая к небу на качелях.
А по деревне уже катится слух: мать Пхульпатии уезжать не собирается, не может она покинуть родную деревню. Санатан намеревается открывать здесь какой-то центр. Будут приезжать сюда на три месяца девушки из Патны, Дели, Калькутты и других городов — учиться настенной росписи. А Пхульпатии и ее матери назначили жалованье — тысячу рупий в месяц. Да, да, девушки будут обучаться бесплатно. И в газетах об этом напечатано. Бадри Бхагат каждому встречному об этом рассказывает. «На этот раз, — говорит, — и деревню, наконец, полностью назвали. Вот читай: «Здание нового центра народного искусства в деревне Моханпур округ Мадхубани будет возводиться по проекту известного архитектора господина Хусейна».
В ответ слушатели радостно восклицают:
— Ну, слава всевышнему, вспомнили, наконец, и о нашей деревне!
