— Тебя должны будут как-то вытащить отсюда, — сказал я, не слишком уверенно. — Надо только знак подать, понятный кому надо, но не слишком заметный. Засветиться на соревнованиях, или в фильме каком-нибудь. Или проектную литературу проштудировать. Там должны проявиться подсказки, понятные только тебе. Насчёт точки возврата.
— Я читала про Проект. Только со мной — не та ситуация… — Алиса замолчала, и вдруг хитро прищурившись, сказала: — А ведь ты любишь её.
— Кого?!
— Алису. Ты говоришь со мной, а видишь Алису из будущего. Тебе хочется, чтобы я была ею.
— Так ты ведь и есть — Алиса из будущего!
— А ты знаешь, что означает — Алиса? На сленге временщиков это хронавт-камикадзе. С билетом в один конец.
— А кто же ты на самом деле?
— Алиса и есть. Да ещё и попавшая не туда, куда надо. Я тоже ждала, что Алиса к нам придёт. И мечтала побывать с ней в том будущем. Я представляла себя Юлькой Грибковой. Знаешь такого персонажа? А теперь я сама — Алиса.
Я, надо сказать, был готов к подобному. Наивно ведь надеяться на то, что книжка станет стопроцентной явью. Но мне действительно почему-то хотелось находить в Алисе сходство с книжным персонажем.
— Странно, — сказал я. — Получается, Алиса так навсегда и останется девочкой из будущего. Даже для вас, через сто с лишним лет.
— Почему — через сто?! Двадцать три минус одиннадцать — сколько?
Вот это был удар посильнее предыдущих.
Она ведь сразу так и сказала — двадцать третий. А я-то вообразил… Она — почти что современница. Сейчас она ещё скажет, что звать её Эльвира, или Прасковья, и что ей уже за сорок. А правда, сколько на самом деле ей лет? Бывают ведь такие мелкие и худенькие женщины, которые и в сорок выглядят как пятиклашки.
— Ты сейчас уже родилась?
Алиса вскинула брови:
— Я? В смысле — здесь? Нет ещё. Должна родиться семнадцатого ноября. В этом году. Я не шучу, это просто совпадение.
— А если тебе попробовать добраться до вашего городка?
— Попробовать можно. Но скорее всего, раньше чем после переброса я попасть туда не смогу. Как наши собаки. Они ведь могли за три дня добежать, а плутали по месяцу. Что-то их не подпускало к зоопарку. Есть в теории понятие замыкателя. Хронавт, попав в прошлое, не сможет встретить самого себя. Либо помешают разные случайности, либо при замыкании хронопетли он погибнет. Может быть, незаметно для прошлого себя. Собаки скорее всего, чувствовали близость хронопетли, и держались на расстоянии. А когда воздействие прекращалось, они возвращались к Степанычу.
— Как ваш городок называется?
— Тебе лучше не знать. Зоопарк. Впрочем, возвращаться туда сейчас я смысла не вижу. Материалы по хронавтике со мной не отправили. Колеида должна была охватить как минимум всю научную группу.
— Не понял…
— Если бы я изменила прошлое, то по крайней мере наши временщики должны были оказаться в новой реальности. Вопрос только в том, сразу же после моего переброса, или через какое-то время, например равное времени от переброса до момента наступления эффекта бабочки. Если не сразу, то мне торопиться уже некуда.
— Почему?
— Когда я пошла, уже начался штурм.
— Кого?
— Бункера. Лабораторного. Где испытывалась машина времени.
— Ничего себе. Что же у вас там такое творилось? Алиса тяжело вздохнула. На глазах выступили слёзы. Насупившись, она сказала глухо:
— Я, наверное, не должна была здесь об этом говорить. Но попадание сюда у нас всерьёз не рассматривали. Я не знаю, что там у нас произошло. И мне здесь некому открыться, кроме тебя. Но может так случиться, что тебе лучше ничего не знать, ни обо мне, ни о Зоопарке, ни о будущем… Боюсь, я тебя… уже подставила своим появлением здесь.
— Да-а, — сказал я. А что тут ещё скажешь? Не биться же теперь в истерике. — Круто. Только Терминатора нам тут не хватало. У вас там Терминаторов ещё не делают?
— Нет. Только экзоскелеты с киберганами.
— У нас, в России?
— Да, опытные образцы. У нас, в Зоопарке, например, делали.
— Я просто диву даюсь, что это за зоопарк такой?
— …А в Штатах они уже приняты на вооружение.
— И сколько это весит?
— Вместе с оператором? Килограмм 150.
— Значит, терминаторов нам можно не бояться. Ты же говоришь, предел — тридцать кило. Бояться надо лилипута-смертника. Алиса даже не улыбнулась. Сказала серьёзно:
— Возможно. Может быть, он будет не один. И они уже могут быть здесь.
— Погоди, ты же говоришь, что должна была попасть в тридцать пятый, так? И они ведь могут попасть чёрт-те куда. Если вообще их отправят. Они же не знают, где ты?
— Нельзя исключать, что они узнают, куда и в какое время я попала. Я наверняка так или иначе вскоре засвечусь.
— А ты где должна была появиться?
— Предполагали, что где-то под Новосибом.
— Он на линии заброса?
— Да. В секторе. Я принёс изрисованный фломастерами глобус. Пацаны мои в своё время получили по ушам. Хоть бы карандашами рисовали. Как я. Я протянул Алисе простой карандаш.
— Где примерно ваш городок? Алиса ткнула карандашом рядом с Москвой. Километров за двести к северо-востоку. Я провёл черту от этой точки к Новосибу. А потом другую, к нам, на юг Байкала. Почти параллельно.
