— Нет. Я свободен. — Пытаюсь набраться сил, чтобы задать еще один вопрос. — Встречаешься с кем-нибудь? — Все-таки спрашиваю и начинаю мысленно читать молитву.
— Нет, я свободна.
Мое сердце, кажется, сейчас выпрыгнет из груди. Это просто невероятный подарок судьбы…
Я смотрю в ее прекрасные каре-зеленые глаза и четко понимаю: я сделаю все для того, чтобы эта девушка была моей. В лепешку расшибусь, головой стену пробью. Но она будет моей.
А еще я сделаю все для того, чтобы она меня простила. Что угодно, все, что она попросит. На коленях стоять буду, серенады ей петь под окном, завтраки в постель носить, сдувать с нее пылинки… Я все сделаю, только бы заслужить ее прощение.
Когда она садится в мою машину, салон тут же наполняется ее запахом. Он пьянит.
И я будто снова оказываюсь в том саду, где сначала склоняюсь к ней за поцелуем, просто потому что мне скучно, а потом моментально теряю голову. Почему я не чувствовал этот запах, когда она 11 лет сидела в полуметре от меня?
Хотя нет. Все-таки иногда я его чувствовал. Когда она невзначай склонялась к моей тетради, чтобы указать на какую-нибудь ошибку. Или когда на физкультуре она пробегала мимо меня. Или когда опаздывала на урок, с шумом вваливалась в кабинет и поспешно плюхалась на соседний стул. А потом еще и придвигалась к моему уху и шептала:
— Ток, я пропустила что-то важное?
Да, я чувствовал тогда ее запах. Но на соседнем ряду прямо по диагонали от меня сидели ноги Яны Селезневой, облаченные в мини-юбку и шпильки, и почему-то они меня интересовали больше, чем запах Ксюши.
Какой же я был дурак…
И вот я везу ее домой и думаю о том, что хочу чувствовать этот запах вечно. Он такой нежный с едва уловимыми сладкими нотками. Даже не знаю, что может пахнуть так же. Мамины цветы в саду пахнут похоже, но я не знаю, как они называются. Теперь обязательно поинтересуюсь у нее.
Чем ближе ее дом, тем сильнее я проваливаюсь в воспоминание 12-летней давности.
Чем я руководствовался, когда прижал ее к дереву? Чем я руководствовался, когда писал ей то сообщение и поспешно добавлял в черный список, чтобы она не успела мне ничего ответить?
Я не знаю. У меня нет объяснения ни для нее, ни для самого себя.
Я отчетливо помню, что тогда на вечеринке меня покорил ее внешний вид. Помню, как думал тогда, что еще ни разу в жизни не видел ее в платье и на шпильках, потому что в школу она всегда ходила в джинсах и кроссовках. Иногда в балетках.
За джинсами и свитерами ее фигура не угадывалась. А тут она стояла передо мной в платье, отлично подчеркивающим приличную грудь и довольно не плохую попу. А еще красивую талию. И она еще тогда как-то так накрасила глаза, что их каре-зеленый цвет казался кошачьим.
Да, именно так. Я смотрел на нее и думал: кошка.
Но, конечно же, мне — мелкому кретину — была нужна только Селезнева со своими пергидрольными волосами. Поэтому я спокойно оставил Ксюшу одну, а сам свалил нарезать круги вокруг этой отштукатуренной, надеясь, что напоследок перед Гарвардом мне удастся с ней перепихнуться разок-другой.
Но за Ксюшей боковым зрением я все равно наблюдал. Она перекинулась несколькими фразами с Кристиной, а потом осталась сидеть одна. К ней никто не подходил, она тоже ни к кому не подходила. И в какой-то момент я даже стал чувствовать себя перед ней неловко. Сам пригласил и сам кинул.
Я отвлекся на пергидрольную, а когда вернулся глазами к Ксюше, ее уже не было. Ушла, подумал я, и почему-то стало грустно. Черт, я ведь через неделю уеду и фиг теперь знает, когда увижусь с ней. Надо хоть попрощаться, все-таки 11 лет за одной партой — это не шутки.
Выбегаю из дома и тут же мчусь за ворота. Вряд ли она могла уехать настолько быстро. За воротами толпятся какие-то люди, но ее нет.
— Пацаны, не видели тут девушку в темно-сером платье? Только что должна была выйти.
— Нет, последние минут 10 никто не выходил.
— Спасибо.
Забегаю обратно во двор и оглядываюсь. Толпы стоят курят, но ее нет. Бегу за дом, потом в сад и вижу ее. Останавливаюсь и просто смотрю на нее со стороны. Стоит, скрестив руки, и смотрит в небо. Следую ее примеру и тоже поднимаю голову. Мрачное и затянуто тучами. Возвращаюсь глазами к ней.
Интересно, о чем она думает?
Сейчас я хорошо могу осмотреть ее со стороны в полный рост. Ровные ноги, пухлые губы, слегка вздернутый носик и темные волосы, закрученные в локоны.
А ведь она всегда была в меня влюблена. Я понял это еще в классе восьмом, когда она смотрела на меня и поспешно отворачивалась, если я ее на этом ловил. Но всегда была слишком гордой, чтобы сделать первый шаг и открыто заявить мне о своих чувствах. И в гости ко мне не приезжала, когда я приглашал весь класс. Вообще ни разу даже не попыталась выйти со мной за пределы приятельских отношений двух одноклассников.
Ну вот сейчас проверю, насколько сильно я ей нравлюсь. Все равно с Яной мне уже ничего не светит.
Начинаю с ней разговор. Она смущается, спешит уйти, но я не даю ей. Преграждаю путь и кладу руки на талию.
