— Илья, пропусти, пожалуйста. Уже поздно, мне пора домой. — Пытается вырваться.
— А если я сделаю так? — Тихо спрашиваю и склоняюсь к ее лицу. Смотрю в ее кошачьи глаза и, словно загипнотизированный ими, мягко касаюсь губ.
Про себя ухмыляюсь. Не отстраняется, не пытается меня оттолкнуть.
— И если я еще сделаю вот так? — Снова ее целую, но уже более настойчиво. — А если вот так?
И я целую взасос. Она стоит и не двигается. То ли не знает, что нужно делать, то ли знает, но не может. Но в любом случае не отталкивает. Засовываю ей в рот язык и плотнее к себе прижимаю. Она начинает как-то вяло мне отвечать.
Да, все-таки она действительно в меня влюблена. Мне не показалось.
Хочу уже отстраниться, но она обвивает мою шею руками, становится ко мне еще плотнее, и в этот самый момент нос улавливает ее запах. Мои глаза и так закрыты, но теперь я их зажмуриваю со всей силы. А дальше мне просто сносит крышу, потому что я понимаю, что нереально сильно хочу ее.
Не разрывая поцелуя, веду ее к какому-то дереву и впечатываю в него. Как же я ее сейчас хочу… Засовываю руки под платье, снимаю трусы, быстро расстегиваю свои джинсы и начинаю входить. Все идет просто прекрасно, пока в один момент мой член не упирается в плотную стенку, а Ксюша не издает крик.
Твою ж мать!!!
Она не могла предупредить???
— Ты девственница что ли? — Спрашиваю и на секунду останавливаюсь.
— Да…
— Я не знал… — Черт, как же я все-таки ее хочу. — Ну, впрочем, ладно.
И я снова начинаю ее целовать и двигаться, хотя уже не так быстро, как в самом начале. Она отвечает на мой поцелуй и совсем не пытается меня оттолкнуть. Отрываюсь от ее губ и иду ниже: по шее, ключицам. Спускаю платье с лифчиком и начинаю целовать грудь. Здесь ее запах еще сильнее, и я окончательно теряю голову. Кончаю быстрее, чем хотелось бы, потому что этот запах просто не оставил мне шансов.
И только, когда я опускаюсь лбом на ее шею, чтобы перевести дыхание, до меня вдруг доходит, что я сейчас сделал.
— Блин, Ксюх, прости… Я сорвался. — Тихо говорю, а мысленно проклинаю все на свете.
— Ничего, все в порядке.
— Точно?
— Да, точно. Не переживай.
Ее дыхание тоже сбито и, кажется, она совсем не имеет ко мне претензий. Ну слава Богу. А то меньше всего мне сейчас хочется видеть ее истерику.
И ее саму мне тоже видеть больше не хочется.
— Я тогда пойду…? — Осторожно спрашиваю.
— Ага… Иди…
Поспешно натягиваю на себя джинсы, стараясь не смотреть на эту кошку, и быстро сваливаю. Забегаю в дом и сразу направляюсь в свою комнату, не обращая внимания на окликающих меня друзей.
В последующие дни я стараюсь не думать о том, что произошло. Ксюше я не звоню и очень сильно надеюсь, что она тоже мне звонить не будет. Меньше всего на свете мне хочется с ней разговаривать и вообще видеть ее. Селезнева напоследок подарила мне свой шейный платок, который предварительно сбрызнула своими духами. Поэтому последнюю неделю перед Гарвардом я целыми днями лежу на кровати в своей комнате и жадно вдыхаю его запах.
Яна пахнет малиной. Люблю малину. И ноги у Яны офигенные. И грудь. И вообще вся она офигенная.
С этими мыслями я уезжаю в Гарвард.
Я останавливаю автомобиль у подъезда Ксюши и глушу мотор, при этом двери не разблокирую. Не хочу, чтобы она тут же выбегала из машины. Хочу еще хотя пару минут с ней побыть. И поговорить.
Она абсолютно невозмутима. Будто не было той ночи в саду и моего сообщения. Будто она действительно просто случайно встретила одного из своих одноклассников. Не того, что отвратительно с ней поступил, а просто какого-то обычного.
А я смотрю на нее и до сих пор не верю, что это она. Ксюша. Ксюха.
Она все-таки оставляет мне свой номер и соглашается поужинать. Неужели действительно не держит на меня зла? Но разве это возможно после моего поступка? И особенно после того сообщения.
Ксюша уходит домой, а я так и остаюсь сидеть в машине, жадно вдыхая ее запах, которым наполнился салон. Смотрю на ее подъезд и вспоминаю, как дежурил возле него. Сколько вечеров я тут провел? А сколько раз я трезвонил в звонок ее квартиры? Сколько раз я обрывал ее домашний телефон?
О том, что я поступил с Ксюшей, как мудак, я впервые задумался после того, как Кристина рассказала мне о своей истории с Максимом в ее 19-й день рождения. Я очень хорошо помню момент, когда во мне зародилось чувство вины перед Ксюшей.
Я смотрю на еле живую Кристину и думаю: какой же этот Максим мудак! Если я его когда-нибудь встречу, то сразу без разговоров заеду ему по морде за то, как он поступил с Крисси.
А потом следующая мысль в моей голове: а чем ты лучше Максима, Ток? А как ты поступил с девушкой, которая всегда была в тебя влюблена?
А дальше чувство вины просто начинает меня жрать. Я приехал домой на летние каникулы после второго курса и первым делом позвонил нашей классной руководительнице, чтобы узнать у нее адрес Ксюши. К домашнему телефону никто не подходил. И вот я все лето оббивал ее пороги, пока однажды надо мной уже не сжалилась ее соседка и не сказала, что Ксюша тут давно не живет.
