— Ты гребаная психопатка, Ксюша. Ты исчадие ада. — Он выплевывает каждое слово со злостью.
— Я стала такой из-за тебя. Ты сломал мою жизнь.
— Так сломай теперь мою! Давай, Ксюша, я заслужил! Выстрели в меня из этого пистолета! Ты же так долго мечтала о моей смерти. — Он очень эмоционально выкрикивает каждое слово. Он зол. Чертовски зол.
Я качаю головой.
— Больше нет, Илья.
Снова смеется.
— Мне не нужна твоя жалость.
— Это не жалость, Илья.
— А что?
Я пожимаю плечами.
— Любовь.
Ток горько хмыкает.
— Ты не способна на это чувство. Ты беспощадная машина. Ты бесчувственный робот. Ты чокнутая психопатка.
Его слова больно режут по сердцу. Он говорит правду, но мне неприятно ее слышать от него. Именно от него. От любого другого человека мне было бы все равно. Но не от Ильи.
На глаза наворачиваются слезы, и он их видит. Скептически машет рукой.
— Ой, вот только не надо этих искусственных слез. Ты хорошая актриса, но твоим слезам я больше не верю.
— Илья, уходи немедленно.
Но он не собирается никуда уходить. Отвлекается от моего лица и проводит глазами по кухне.
— А почему ты не сделаешь тут ремонт? Ты же миллионерша.
Я теряю терпение.
— Потому что я 12 лет не живу в этой квартире, Илья. Она все эти годы стояла закрытой. У меня другая квартира, в которой я живу.
Он удивленно вскидывает на меня взгляд.
— И где твоя квартира?
— На противоположном конце Москвы.
Он задумывается.
— Мы сейчас на юго-западе города. Значит, твоя квартира на северо-востоке?
— Я не скажу тебе.
— Почему?
— Потому что это опасно для тебя — знать, где я живу.
Ток тяжело вздыхает и закатывает глаза.
— Да что ты все заладила «опасно, опасно». Ну убьют меня. И пускай. Мне уже по фиг.
— Мне не по фиг. Поэтому я прошу тебя уйти.
Илья не успевает ничего мне ответить, потому что раздается звонок в дверь. Я резко дергаюсь, Илья тоже. Мы переглядываемся.
— Ты ждала кого-то? — Тихо спрашивает.
— Нет. Это, наверное, соседка Любовь Павловна. Она периодически ко мне обращается то за солью, то за сахаром.
Звонок повторяется более настойчиво. Я смотрю Илье ровно в глаза, настраиваю голос на нужную интонацию и использую прием убеждения.
— Илья, сиди на кухне и не выходи.
Он послушно кивает головой. Я кладу пистолет на столешницу и иду к входной двери. Но когда я смотрю в глазок, в моих жилах стынет кровь.
Потому что я вижу Шанцуева.
Я не спешу открывать. Так и стою у двери в нерешительности. Еще и Илья на кухне.
— Ксюшенька, открывай, я знаю, что ты там, — слышу его голос через дверь.
Вся надежда на то, что Илья будет послушно сидеть на кухне и не высовываться. И как хорошо, что Ток не потрудился разуться.
Я поворачиваю замок и открываю дверь. Шанцуев как всегда в шляпе, темных очках и сером плаще. Хотя на дворе середина лета.
— Чем обязана, Иосиф Валерьянович?
— Давно не виделись, Ксюшенька. Соскучился по тебе. Позволишь войти внутрь?
Я пропускаю его в квартиру. Закрываю за ним дверь и веду в гостиную.
— Если ты не возражаешь, я не буду раздеваться.
— Не возражаю.
Он проходит в комнату и с любопытством ее оглядывает.
— А тут совсем ничего не изменилось за 30 с лишним лет. Ты ведь знаешь, что я подарил эту квартиру твоим родителям, когда они поженились?
— Нет, я не знала.
— Да, это был мой свадебный подарок для Танюши и Сережи.
Мне это очень не нравится. Значит, квартира напичкана жучками и, возможно, Шанц знает, что Илья сейчас тут. Но я не должна выдать свое смятение.
— Вы что-то хотели от меня, Иосиф Валерьянович?
Он вздыхает, медленно обходя комнату и продолжая ее рассматривать.
— Не я, Ксюшенька, а Родина. Видишь ли, ты снова нужна ей.
— В каком смысле? — Я, конечно, понимаю, что он имеет ввиду. Но до последнего не хочу в это верить.
— Родина дала тебе немножко отдохнуть, можешь считать это отпуском. Но теперь снова пора браться за работу. Страна нуждается в своих героях. И в тебе в особенности.
— Вы же отпустили меня, — хмыкаю.
— Я-то тебя отпустил. Но разве я что-то решаю? Нет, моя дорогая. Решает система. И она тебя никуда не отпустила. — На этих словах он ухмыляется и смотрит мне прямо в глаза. — Ксюша, девочка моя, ты должна продолжить благую цель, которую однажды выбрала. Я уверен, что твои родители очень бы тобой гордились. Ты — дочь великих людей, героев.
— Которых вы убили.
Он начинает тихо смеяться.
— Это тоже не от меня зависело.
— А от кого?
— Ксюша, ну ты же прекрасно понимаешь, что я всего лишь часть системы. Да, я многое решаю. Но я — не система.
— Иосиф Валерьянович, вы зря пришли. Я больше не буду работать в разведке. И вы меня не заставите.
Он тяжело вздыхает.
— Моя дорогая Ксюша, ты же хочешь, чтобы твой горячо любимый Илья счастливо жил? — Я цепенею от этих слов. И понимаю, что Ток на кухне тоже их прекрасно слышит. — Но счастливая жизнь твоего возлюбленного имеет цену. И ее цена — твое возвращение на работу.
Шанцуев смотрит мне ровно в глаза, а через них в душу. В горле образовывается ком, но эта тварь не увидит моих слез. Я медлю несколько секунд.
— Какое у меня задание? — Выдавливаю наконец из себя.
Он довольно улыбается.
