Предводительница с шипением вскочила на стол, я ударил ее по ногам. Она ушла от лезвия, но пошатнулась и упала — рана давала о себе знать. Я откинул стол, влив силу так, что он вспыхнул синим огнем. После чего метнулся к предводительнице, замахнувшись мечом.
— Проклина… — начала она.
Клинок перерубил ей шею. Второй вошел прямо посередине гнилого сердца.
Непроизнесенные звуки застыли на приоткрытых губах. Багряные глаза стали медленно тускнеть. Я отвернулся, отправив мечи в ножны. Ню-гуй обращаются в прах через час после смерти. До этого момента их лучше не трогать, потому что кожа выделяет яд, от которого потом очень сложно восстановиться.
Осмотрелся по сторонам, пытаясь найти мальчишку. Увидел босую ступню, торчащую из-за угла шкафа. Тихо подошел и позвал:
— Выходи, не бойся. Они больше не причинят вреда.
Некоторое время ничего не происходило, но потом медленно показалась встрепанная макушка. Ребенок напоминал нахохлившегося вороненка, который вдруг выпал из гнезда и оказался в страшном шумящем мире.
Я приблизился, стараясь не делать лишних движений. Присел на колени и протянул к нему руки.
Черные глаза смотрели на меня с настороженностью. Еще бы. Но я понимал, что нельзя торопить. Вообще чудо, что он остался жив. Мы, когда подошли к деревне, думали, что ню-гуй перебили всех.
— Я хочу к маме, — наконец-то сказал мальчишка.
— Мы ее поищем, — честно сказал я, не став уточнять, в каком состоянии. — Как тебя зовут?
— Бао.
— А я — Янжан. Нам нужно уходить отсюда.
Бао несколько секунд поколебался, глянул на мертвую предводительницу и подошел ко мне. Подхватив его на руки, я вышел из дома.
Стоило выбраться с внутреннего двора, как услышал окрик:
— Командир!
Едва повернув голову, увидел бежавшего к нам Гуожи — лекаря из Зала Нитей, который в этот раз решил сопровождать наш отряд по дороге в пустыню Цилань.
— Погибшие, раненые есть? — спросил я.
Он мотнул головой. Черные пряди выбились из гладкого пучка, который он обычно носит. На белой, как мел, коже темнела кровь. Но держался Гуожи бодро, значит, силы есть. По его виду никогда не поймешь: он задумался или в обмороке. Родился с дефектом — слишком белые ресницы, застывший взгляд и кожа, как фарфор. Только волосы давали понять, что он из равнинных народов, иначе бы молва шустро приписала к демонам или чего похуже.
— Все живы. Раны пустяшные, все за пару дней восстановятся, — ответил он и внимательно посмотрел на мальчика на моих руках. — Местный?
Я кивнул. Бао молчал, только с интересом рассматривал Гуожи. Про себя тихо радуясь, что малец не рыдает и не в истерике, я передал его в руки лекаря.
— Осмотри паренька, скоро буду.
Гуожи мягко взял Бао. Я заметил, что ладони лекаря светятся зеленой ци. В отличие от моей, синей, он может исцелять прикосновениями, в то время, как я способен либо ослабить, либо усилить чью-то жизненную энергию. Но никогда не вылечу.
Бегло осмотрев центр деревни, я пришел к выводу, что ню-гуй появились буквально за ночь до того, как пришел наш отряд. Это крайняя точка перед пустыней Цилань, где жили люди. Дальше — ничего. Только пески и руины древних городов. Кто же думал, что все так обернется…
Где-то внутри грызло чувство вины, что слишком поздно мы выдвинулись. Совет старейшин долго взвешивал все за и против, хотя прекрасно понимал, что демона Тжу, засевшего в песках и посылающего силу отродьям вроде ню-гуй, нужно уничтожить. Иначе не будет покоя ни окраинам, ни центру Дацзи.
Бао явно родился под благословением всех духов, раз сумел выжить после налета ню-гуй. Мимо пройти мы не могли, но хорошо, что вовремя проведенная разведка показала опасность. Трижды восхвалив хозяйственность Гуожи, который взял с собой массу снадобий, я приказал натереть тела порошком лиюня, который отбивал весь человеческий запах. Маскировку ню-гуй пришлось мастерить из подручных средств. Эти демоницы носят на себе украшения из камней, металла и костей. Временами кажется, что не уступают красоткам из столицы. Поэтому мне удалось подобраться достаточно близко. Ню-гуй после еды плохо соображают.
Я поднял голову, глядя на полную луну, что казалась сейчас раскалено-белой. Такая огромная, словно из легенды о двух лунах, которые давным-давно вместе висели на небе Дацзи.
Одна любила пошалить, катаясь по небосводу, и вот, однажды, не удержавшись, упала в море, а подняться не смогла. С тех пор она все время грустно смотрит на свою сестру, которая так же печально обращает свой серебряный взор в воду.
Особенно сильно они тянутся друг к дружке в полнолуние, поэтому корабли в водах Моря Двух Лун стараются в это время не ходить — часто происходит что-то необъяснимое.
У выхода из деревни собрались практически все мои ребята. Быстро окинув всех внимательным взглядом, нашел подтверждение словам Гуожи. Нормально. Живем.
Бао стоял возле балагура Кейсенга, который даже сейчас умудрялся ухмыляться, несмотря на разбитый нос.
— Заночуем в лагере, — сказал я. — Здесь оставаться не стоит. Деревню мы очистили, но…
