Ши стоял, отвернувшись в сторону. Не комментировал. Молодец. Кира и сама догадалась, опустила рычажок предохранителя.
Выстрел, нет, не грохнул. Глушитель же. Зато руки сильно дёрнулись, дуло подбросило вверх. Пуля врезалась в стену слишком высоко, совсем не туда, куда рассчитывалось, и Кира разозлилась. Ещё сильнее стиснула рукоятку, почти до дрожи в кистях, и выстрелила ещё раз.
Опять руки дёрнулась, несмотря на все старания пригасить вызванное отдачей движение. Но по крайней мере пуля угодила дальше от потолка. А Ши выдал короткое бесстрастное резюме:
‒ Попасть ‒ вряд ли попадёшь. Ну, хотя бы напугаешь.
Ха-ха-ха.
Неужели столько поучений, столько лишних телодвижений только ради этих наполненных сарказмом слов? Ради очередного наглядного доказательства Кириной несостоятельности.
Зато он никогда не промахивается, всегда ‒ точно в цель. Да? Шутя, особо не заморачиваясь. И пистолет держит одной рукой, и та не дёргается. Он же профессионал. Он…
Захотелось развернуться и навести ствол на него. Чтобы слишком не выделывался. Чтобы тоже узнал, как это ‒ смотреть в тёмный глаз дула, в бездну, которая одновременно и бесконечность, и всему конец. Но сразу подумала: он уже знает, давно знает. Смотрел не раз. И вообще ‒ нельзя так. Целиться в человека. Даже не по-настоящему, точно осознавая, что не выстрелишь. Нельзя.
И развернулась, и навела. А расстояние между ними такое, что по-любому получится не просто напугать.
Ши вскинул голову.
Трудно утверждать. Лицо не изменилось, а глаз не видно. А если бы и видно, вряд ли Кире удалось хоть что-то прочитать в них. Но она чувствовала ‒ может, и ошибалась ‒ он не испугался, даже не удивился. Только спросил тихо:
‒ И как?
Руки тряслись. Крупно. Нелепо. Хорошо, что убрала палец со спускового крючка. Но ведь недолго: пристроить его куда надо. Всего одно лёгкое движение.
Это третий случай, когда Кира держит пистолет в руках, когда наводит на людей. А страшно намного больше, чем в два первых раза вместе взятых.
Там был повод, там было оправдание. Выбора не было: жизнь за жизнь. А сейчас? А вот так? Когда не существует угрозы. Спокойно, расчётливо и хладнокровно.
Почти насколько же страшно, как если бы Кира опять находилась с той стороны.
Время снова стало тягучим, и вязнешь в нём, и тонешь, и мутит от подобного сиюминутного могущества. Ведь чужая жизнь целиком в твоих руках. Только в твоей власти: продлится ли она дальше или закончится прямо в следующую секунду. И как быть потом? Не тому, кого не станет. Тебе.
Неужели можно решиться?
Нет.
Ши придвинулся, ухватился за пистолет, вытянул его из Кириных пальцев. Щёлкнул предохранителем, отвинтил глушитель. Оружие заткнул за брючный ремень на спине. Подол футболки прятал его от Кириных глаз. Глушитель Ши сжал в кулаке. Трубка и трубка, если не приглядываться.
‒ Пойдём отсюда.
Протянул руку, будто собирался взяться за Киру, но передумал уже в начале движения. Отвернулся, направился к выходу первым. А Кире бы не помешала поддержка. Она еле сдвинулась с места, шагала сначала неуверенно. Потом ничего ‒ пришла в себя.
Глава 23. Игра в поддавки
Кира осталась в доме одна. Ши ушёл, ничего не сказав ей. Она чисто случайно услышала, как он бросил на ходу Виту:
‒ Пойду, поотсвечиваю.
А потом и Вит куда-то смысла, без точных объяснений. Ограничился общими фразами: «Надо! Скоро вернусь!» И не возвращался. Ни один не возвращался. Хотя, неизвестно, что точно подразумевалось под «скоро».
Наверное, они давно уже обсудили друг с другом дальнейшие планы, а Кира… как всегда ‒ мимо.
С одной стороны, у неё действительно идей ‒ ноль. Но с другой стороны: почему нельзя и её хоть немного ввести в курс дела? Ничего страшного с Кирой от этого не случится.
Да, она понимает, почему тоже не прётся куда-то, а остаётся в доме. Её не хотят подвергать опасности. Ну и толку от Киры маловато.
Кто она по сравнению с двумя специалистами, изучившими скрытый мир и его связи вдоль и поперёк? На таких можно полностью положиться. И подстав больше не будет. Как раньше. Со стороны Ши. А вот со стороны жизни…
Не только для Киры. Для всех троих. Потому и тревожно. Не за себя, за других.
Где они болтаются? Стемнело уже. Ночь заглядывала в окна, подсматривала за Кирой. А та…
Сидела, стояла, ответно пялилась в затягивающую мир темноту снаружи и не видела ничего нового, кроме зажатого домами двора, асфальта, да нескольких деревьев. Ни одного человека не прошло. Даже постороннего. Как будто Кира осталась во всем мире одна.
Глупые пафосные сравнения. Почему именно они приходят в голову? Бесят своей тупой масштабностью и бессмысленностью впустую использованных слов.
Ещё Кира бродила. По всей квартире и по каждой отдельно взятой комнате. Пыталась отыскать хоть какое-то занятие, способное отвлечь. И ничего не получалось. Только бесконечные наматывания, накручивания. Метров и нервов. Минуты ожидания складывались в часы, а мысли в мрачный бушующий поток, который всё шире, всё глубже, который уносит всё ближе к безысходности.
