— И как ты предлагаешь мне это сделать? — Она смотрит снизу вверх невинными голубыми глазами, и меня накрывает чувство вины, потому что, я уже знаю, что это доставит мне слишком большое удовольствие. Не говоря уже о том, что всё происходит за спиной Хейза.
— Ну… — Я легко нажимаю на ее плечи, и она падает на матрас. Зрелище, которым я не могу не насладиться, даже несмотря на муки совести. Я прикусываю нижнюю губу, медленно оглядывая ее тело. — Я буду смотреть, как ты кончаешь на моей кровати. Сама, детка.
Ханна резко поднимается, ее каштановые волосы взметаются в воздух.
— Нет.
— Да. — Я наклоняюсь и толкаю ее обратно. — Тебе должно быть комфортно со мной, Ханна. И с собой тоже.
— Мне комфортно с собой.
По тому, как она скрещивает руки на своей пышной груди, я понимаю, что она злится. Я молча проклинаю ее обтягивающие леггинсы, потому что они подчеркивают все ее изгибы, и если она продолжит сопротивляться, мне предстоит провести остаток ночи, представляя, что скрывается под тканью.
— Разве? — Я подхожу к рабочему креслу, разворачиваю его и сажусь, наклоняясь вперед и упираясь локтями в колени. — Если тебе так комфортно с собой, почему бы не показать мне?
Она бормочет что-то под нос.
— Если собираешься оскорблять меня, то хотя бы делай это так, чтобы я тебя слышал.
— Я не оскорбляю тебя, — отвечает она уже громче. — Просто мне интересно, что тебе с этого. Возможно, я начинаю подозревать, что у тебя есть какие-то скрытые мотивы помогать мне.
— Никаких скрытых мотивов. Мне просто нравится, когда люди должны мне услуги.
Не говоря уже о том, что я
— Какого рода услуги? — Вопрос медленно слетает с ее губ. Она колеблется, поэтому я решаю немного подыграть ей.
— Если очередная хоккейная зайка попытается обвинить меня в том, чего я не делал, ты можешь стать моим алиби.
— А тебя пытались в чем-то обвинить раньше?
Я киваю.
— Это был слух, который я сразу же опроверг с помощью видеозаписей. Меня и близко к ней не было, но она решила отомстить за то, что я отверг ее, и выдумала целую историю, чтобы меня исключили из хоккейной команды.
Достаточно одного отказа в свидании, и я вдруг оказываюсь по уши в дерьме, потому что задел чьи-то чувства. Было бы неплохо иметь запасной план.
— Ты в деле или нет? — Я начинаю терять терпение, поскольку очень скоро Хейз вернется домой, и тогда наше время вдвоем закончится.
Ханна поджимает губы и падает обратно на кровать, ее сладкий аромат наполняет пространство. Я делаю глубокий вдох.
— Можно… хотя бы выключить свет?
Я смотрю на ее вздымающуюся грудь и практически чувствую, как ее нервы натягиваются. Поэтому сжимаю подлокотники кресла, встаю и подхожу к выключателю. Комната погружается в кромешную тьму, но я быстро привыкаю к отсутствию света. Ее тень на моей кровати — единственное, на что я смотрю, пока возвращаюсь к креслу.
— Хорошо, Ханна. Давай посмотрим, что у тебя есть.
Она хмыкает, но я вижу, как ее руки играют с поясом леггинсов, прежде чем стянуть их с талии.
Я тяжело сглатываю, чувствуя жар.
— Запри дверь, Нолан.
Я — УЧИТЕЛЬ. ТЫ — УЧЕНИЦА
ХАННА
Звук запирающегося замка заставляет мое сердце пропустить удар. Нервное напряжение пробегает по коже, но внизу живота бурлит предвкушение, заставляя мою руку скользить по бедру.
— Поскольку я не могу тебя видеть, ты должна рассказывать мне, что делаешь с собой. Мне необходимо знать, что тебе нравится.
Мои соски твердеют при звуке ровного голоса Нолана, доносящегося из угла комнаты. Я открываю рот, чтобы заговорить, но меня охватывает ослепительная застенчивость.
— Я… я не могу.
— Ты можешь и ты сделаешь это. — Он замолкает на секунду. — Или я просто включу свет и буду наблюдать за тобой.
Я закусываю губу в ответ на его дерзкое требование. Нолан харизматичен, его яркая улыбка заразительна, но слышать, как он предъявляет мне требования в спальне, откровенно провокационно. Его голос возбуждает.
— Где твои руки, Ханна?
Волна жара обволакивает мою шею, но мне удается ответить.
— Одна на бедре, а другая на ноге.
— Хорошо, если бы меня не было с тобой в комнате, куда бы ты положила руки?
Я сглатываю и облизываю губы.
— Эм…
— Сделай это, а потом скажи мне.
С моих губ срывается вздох, но я делаю то, что он говорит. Я боюсь, что в последнюю секунду струшу и буду слишком стесняться, чтобы на самом деле кончить, как в прошлом, но сильное желание к нему подталкивает меня сделать это. Скандальная мысль, однако я цепляюсь за нее, потому что впервые не чувствую, что меня ждет неминуемый провал.
— М-м… между ног, — шепчу я.
— Обе руки? — В голосе Нолана появляется хрипотца, которую я сразу замечаю.
Я запускаю вторую руку под футболку и забираюсь под лифчик.
— Только одна.
— А где другая?
— Под футболкой.
Он хмыкает, и я клянусь, что чувствую вибрацию на своей коже.
— Значит, любишь, когда тебя трогают по всему телу. Приятно знать.
Мое дыхание учащается, я просовываю палец под верхнюю часть трусиков, и тихо ахаю от легкого прикосновения к клитору.
— Я слышу, как ты заводишься. Поговори со мной, Ханна.
