Парень, о котором она мечтала, бросает ее в смертельной опасности. Родители разводятся. Весь привычный мир рушится. Шестнадцатилетняя Саша проходит нелегкий путь взросления, на котором сталкивается с несправедливостью, жестокостью и предательством. Из бездны отчаяния Сашу вытягивает загадочный и привлекательный музыкант по имени Влад. Для нее он спаситель и герой. Надежда и любовь вновь оживают в ее сердце. Но будут ли ее чувства взаимны? Сможет ли она распутать любовный многоугольник, в который попала вместе с Владом, его лучшим другом и самой популярной девчонкой в их школе?
"Он меня бросил. Он предал меня!" - стучит в висках. Парень, за любовь которого я готова была бы убить, просто сбежал, оставив меня на растерзание этим ублюдкам. Легко и почти без сомнений.
Их трое, я одна. И пусть самого тощего из них мне все же удалось обезвредить перцовым баллончиком, но двое других целы и приближаются ко мне с кровожадными лицами.
Боже! Лучше бы мы просто сразу отдали им деньги и телефоны. Казалось, в начале им было нужно только это. Но моя тупая гордость подставила нас. И я, как чертова смертница, начала атаковать грабителей баллончиком. Глупо и безрассудно.
Уже потом, когда один из них повалил меня с ног на землю, я поняла, что это было ошибкой. Вырубить их всех у меня не вышло, а вот ни на шутку разозлить получилось.
Вот дура! Думала, что смогу атаковать их грациозно и быстро, как женщина-кошка... А на деле я замешкалась, почти не двигалась и все запорола.
Конечно, если бы я знала, что в кармане у самого крупного лежит нож, я бы десять раз подумала, прежде чем доставать баллончик. Но я не была в курсе этой, казалось бы, мелкой, но очень значительной детали.
Когда он приставил нож к животу моего спутника, все сильно поменялось. Теперь нам отчетливо виделась не только угроза грабежа, но и угроза жизни.
Эти уроды оказались настоящими психами. "Либо вали отсюда без нее, либо оставайся, и я выпущу твои кишки наружу!" - примерно так звучало их жестокое предложение. И он выбрал первый вариант. Очевидно, его кишки представляли гораздо большую ценность, чем я.
Знаете, осознавать, что твоя жизнь в руках двух отморозков, и помощи ждать неоткуда, очень страшно. До боли, до трясучки в коленях. Но еще страшнее становится тогда, когда чужие руки начинают шарить по твоему телу. Касаются тех зон, до которых никто и никогда не дотрагивался.
И тогда в голове звучит одна мысль. Она повторяется снова и снова, пока ты медленно тонешь в трясине собственной злобы, отчаяния и бессилия. "Лучше бы умереть. Лучше бы они меня сейчас убили".
В этом году я пошла в десятый класс. Теперь можно гордо носить звание старшеклассницы. А быть старшеклассницей - значит быть взрослой. Наконец-то. Однако, несмотря на свою "взрослость", первый день учебы я бессовестно проспала.
Рывком вскочив с кровати, я начала машинально собираться. Мысли, толкаясь и спотыкаясь друг об друга, носились в моей голове. Второе сентября. Опаздываю. Какой первый урок? Где блузка? Как быстрее: пешком или папа довезет?
Я побежала в зал в надежде, что папа еще не ушел на работу. Повезло, он был тут.
- Саша! Не понял, ты время видела, почему не в школе? - папа округлил глаза.
- Будильник не сработал! Подвезешь?
- И это после всех разговоров о самостоятельности и ответственности, - проворчал он.
В спешке умывшись и натянув с вечера приготовленную одежду, я начала наносить макияж. В изначальный план входили тени для век и подводка, но пришлось ограничиться тушью.
Закончив сборы, я посмотрела в зеркало: белокурые волосы по пояс, синие миндалевидные глаза, вздернутый нос и округлый подбородок. Улыбнувшись своему отражению и схватив сумку, я побежала в коридор.
Урок биологии тянулся медленно, я почти не слушала, но искусно делала вид. После звонка учительница подозвала меня к себе, чтобы выдать порцию нравоучений. Она говорила о важности пунктуальности в жизни человека и, поверив, что я сделала выводы, отпустила меня.
- Проспала? - с усмешкой спросила Ада, подхватывая меня под руку.
Ее идеально прямые темные волосы спадали на плечи, обрамляя вытянутое скуластое лицо. Большие черные глаза придавали ее и без того экзотичной внешности загадочности.
- Я переписывалась с Пешковым до двух ночи, - призналась я.
- Так долго? Ведь ты решила написать еще днем?
- Я написала в шесть вечера, но он то был в сети, то не был.
- И что?
Я вытащила телефон и протянула его подруге для ознакомления с содержанием переписки. Прочитав сообщения, Ада вернула мне гаджет, и на ее лице застыла неопределенность:
- Не густо, за восемь-то часов переписки.
- Ну, он же был занят, ты что, не поняла? - попыталась оправдаться я. - Пошли скорее, посмотрим расписание.
- Да я и так знаю расписание, сейчас у нас алгебра в 401 кабинете.
- Да не наше расписание, Ада! - прервала я. - Пойдем посмотрим расписание 11Б, мне надо с ним "случайно" пересечься на перемене, понимаешь?
Мы с Адой протолкнулись к расписанию, я щелкнула его на телефон, и мы отправились на алгебру.
- Как ты думаешь, я ему нравлюсь? - приступила я к допросу после окончания урока.
- Трудно сказать, переписка-то совсем малюсенькая.
- Но ты заметила, как он спросил, в каком я классе? Значит, ему не все равно?
- Ну как тебе сказать... Может, если бы ему было не все равно, он бы отвечал пошустрее? - не выдержала Ада. - Одно сообщение в час - так себе достижение.
- Ты как всегда!
- Саш, вот любишь ты раздувать из мухи слона. Это как с Самсоновым в третьем классе, он вернул тебе твой потерянный мешок со второй обувью, и ты после этого месяц к нему в невесты набивалась.
- Припоминать Самсонова - это низко, ты же знаешь, как он меня потом задирал.
