К тому же в семнадцать лет он мало представлял, чего хочет от жизни. Как и многие подростки, он любил проводить свободное время за компьютером. Но подобное занятие нельзя было назвать серьезным. Скорее, наоборот. Оно заставляло тратить время впустую, давая ложную уверенность, что занимаешься чем-то очень важным – побеждаешь в компьютерной игре! Какой азарт при этом возникает! Сколько адреналина разливается по венам! Поэтому мы прячемся за компьютерами и телевизорами. Там совсем другая жизнь, полная неожиданностей и приключений, смысла и иллюзии. И в этой иллюзии мы рады находиться. В ней жил и Павел. Но бывали в его жизни редкие моменты, когда он понимал, что нужно остановиться и заняться чем-то более полезным.
И этот момент наступил вновь после бессонной ночи. Тогда Павел привел мысли в порядок и направился в гости к Петру.
Ни то чтобы сон показался Павлу вещим, или он опасался за сестру. Просто он решил напрямую узнать у Петра, про изнасилование Олесиной ученицы. Лучше так, чем насиловать собственный мозг.
Павел минут двадцать наматывал круги возле подъезда друга, не решаясь позвонить в домофон. Разговор зрел серьезный. Он даже не знал, сможет ли дружить с Петром дальше, раз уж так усомнился в нем. Поэтому тянул до последнего, пока Петр сам не вышел из подъезда, направляясь в магазин. Увидев Павла, он обрадовался. Видимо, еще не знал про их размолвку с Вадимом.
Петр хлопнул друга по плечу и с улыбкой сказал:
– Привет! Ты чего здесь?
Павел застыл на месте, собираясь с мыслями. Но подобрать нужных слов так и не смог.
– Пойдем – бухнем! – предложил Петр. – Вадим зачет получил по сопромату – отмечаем.
Да, для Вадика зачет был настоящим событием! И грозил стать последним успехом, приближающим его к диплому.
– Не стоит тебе тусить с этим Вадимом, – заметил Павел.
– Да ладно, он нормальный пацан.
– Да вы бухаете всё время.
– Тебя моя мать подослала? – рассмеялся Петр.
– Никто меня не подсылал! Просто Вадим реальный упырок. Лучше тебе съехать от него.
– Куда съехать?
– Да хоть в общагу.
– Я бросил универ.
– Чего? – удивился Павел. – У тебя же отличная специальность. Бухучет!
– Ага, весь день сидеть в офисе за компом. Чего здесь отличного? Я хочу работу для души.
– Этому тебя Вадим научил, да?
– Не такой он и упырок, как видишь.
И этот ответ взбесил Павла. Он никогда не думал, что лучший друг отдалится от него и предпочтет ему компанию какого-то алконавта.
– Да я знаю про ваши с ним делишки, ясно! – выпалил Павел. – Знаю, зачем вы по клубам ходите!
– Знаешь? – Петр опустил глаза вниз и несколько раз глубоко вздохнул.
Павел лишь кивнул в ответ.
– Осуждаешь меня? – поинтересовался Петр.
– Тебе пора браться за голову. Вот и всё.
– Осуждаешь!
Но Павел и сам не знал, что сказать. Друг всё сказал за него:
– Я в курсе, как в нашей стране относятся к таким, как я.
– К каким таким?
Но Петр будто пропустил его вопрос мимо ушей.
– Я всегда знал, что ты натурал, – говорил он и после короткой паузы добавил: – и гомофоб.
– Чего? – сказал Павел, а затем повторил громче и членораздельно: – Чего?
– Да, – закивал головой Петр, – я гей. Вадим нет, а я да.
– Ты что такое несешь? – неуверенно добавил Павел.
– Смирись! Я такой!
Но Павел не мог смириться. Эта новость оказалась для него настоящим ударом. Он хотел бы принять её, да только тащить за собой неподъемную ношу еще и чужую, он был не в силах. Он больше не сказал ни слова. И рванул прочь от друга и бежал так быстро, что пропустил остановку.
Издалека Олеся приметила знакомое лицо во дворе своего дома. Она несколько замялась, раздумывая подходить ли ей ближе. Но эта встреча была неизбежна.
– Олеся Эдуардовна, здравствуйте, – к ней подошел капитан полиции Смирнов. Его она никак не ожидала увидеть вновь.
– Капитан Смирнов, – ответила Олеся, – чем обязана? Что-то узнали по делу Юли?
– Вообще-то я не должен вам рассказывать, но раз уж я пришел…
– И?
– Мы провели экспертизу. Почерк на предсмертной записке не принадлежит погибшей.
«Он даже не называет Юлю по имени», – мелькнуло в голове у Олеси. – Да какая разница! Кто-то состряпал записку, чтобы все думали, что Юля сама себя убила.
– То есть это было не самоубийство? – поинтересовалась Олеся.
– Это мы и пытаемся выяснить.
«Да что тут выяснять, кто-то хотел отвести от себя подозрения». И Олеся застыла от ужаса.
«Почему этот кто-то указал в записке именно меня? Он меня знает? Или он думает, что я знаю про изнасилование. Нет, не может быть, я опять накручиваю».
– Поэтому я и пришел, – продолжал капитан Смирнов, – мне нужен образец вашего почерка.
– Моего?
– Да, или лучше было вызвать вас в участок официально?
– Нет, спасибо, – Олеся начала копошится у себя в сумке. Наконец, она отыскала там свой старенький блокнот. Она уже собиралась вырвать оттуда листок, ощущая на себе жадный взгляд капитана.
– Блокнотик вам нужен? – поинтересовался он.
– Забирайте, конечно!
«Да уж, наверно, надеется там что-то найти, – подумала она. – Ничего он там не найдет! Или найдет? Я уже и сама не помню, что записала в этот чертов блокнот!»
