Однако Павел помог ей не просто так. К ней у него было несколько вопросов. Их он не спешил задавать, а сперва позвонил Ивану, которого пригласил на квартиру к Олесе. Вот только её эта новость несильно обрадовала. Он даже не спросил у неё разрешения, а квартира все-таки принадлежала ей.
– Постой, – обратилась она к нему, – так мы не договаривались!
Тогда он напомнил ей про насильника Юли и упомянул человека, который может помочь его найти. Это смягчило Олесю. Она согласилась на полчаса устроить у себя дома мини-собрание для этих целей.
Тогда (опять же без позволения) Павел зашел в большую комнату, служившую гостиной, и сразу расположился на диване напротив телевизора. Телевизор был как-то староват для современного века. Он напоминал серый громоздкий ящик и в основном использовался Олесиной кошкой в качестве лежанки. Диван, впрочем, тоже был десятилетней давности и не такой мягкий, как хотелось бы. Он был раскладным, но на нем никогда никто не спал, кроме опять же кошки. Об этом говорила лежащая на нем крохотная подушка, вся покрытая шерстью. На неё Павел едва не сел.
Он положил свои ноги на столик перед собой, порывшись предварительно под ним в поисках журнала. Но и журналы все были старые и требовались лишь как подстилка в кошачий горшок. Еще он заметил над телевизором полки, заполненные трудами классиков. Причем все книги были изданы еще до его рождения.
– Ты что с бабушкой живешь? – рассмеялся он.
– Жила.
Затем он заметил в серванте её детские фотографии. Ради смеха он решил поглядеть на них поближе. И даже потрудился встать с дивана.
– Это ты? – спросил он, указывая на коротко стриженого ребенка, больше напоминающего мальчишку.
Она кивнула. На фото её можно было узнать лишь по рыжим волосам. А он думал, что она крашеная. Значит, ошибся.
Он потянул руку к фотографии седовласого худого мужчины с густыми темными бровями и посмотрел на него так, будто знал его лично.
– Не трогай! – сказала она.
– Это твой дед?
Она снова кивнула и отобрала у него фотографию. Она не любила, когда трогают её вещи.
– Так твой дед Глазач! – воскликнул Павел после короткого молчания.
– Кто?
– Ну, следак.
– Он работал в милиции.
– Да ты чо, он же крутой! Я читал его дела, хотя я не любитель читать.
Олеся почему-то была другого мнения о своем деде. Она помнила его вечно кашляющим кровью из-за туберкулеза. Перед смертью он был просто не выносим. Дни напролет он смотрел телевизор на всю громкостью и орал на каждого, кто осмеливался войти к нему в покои.
К счастью, ей не пришлось рассказывать об этом Павлу. Их беседу прервал звонок в дверь – пришел Иван.
Павел представил его как своего коллегу и был весьма горд этим, в отличие от Ивана, который чуть наклонился к Олесе и сказал:
– Ну, мы с ним такие же коллеги, как Эйнштейн и обезьяны, но если ему так нравится, то пусть.
Олеся улыбнулась, не открывая рта, и отвела взгляд в сторону.
Она провела гостей в большую комнату. Павел расположился всё там же посередине дивана. Олеся присела чуть правее его, как можно правее.
– Так в чем весь сыр-бор? – поинтересовался Иван, усаживаясь, как барин, в кресло слева от дивана. – Что у вас тут приключилось, пока меня не было?
– Слово вам, мадам, – Павел сделал жест руками в сторону Олеси.
Она чуть смутилась. И собравшись с мыслями, начала:
– Ничего. Мне кажется, меня кто-то преследует. Возможно, это маньяк. А так всё нормально, – добавила Олеся, поймав на себе взгляд Иван.
– А про свою ученицу рассказать не хочешь? – вставил Павел.
– Что? – удивилась Олеся.
– Не торопись, Павлик, – вмешался Иван. – Преследование – это очень интересно.
– Я сначала подумала на него, – она указала на Павла.
– Я бы тоже так подумал на твоем месте, – рассмеялся Иван.
– Эй, может, хватит, а? – перебил их дружный смех Павел.
– Конечно, перейдем к делу, – Иван вмиг сделал серьезное лицо, – кого ты подозреваешь, кроме Павла? – сказал он, ехидно поглядывая на неё.
– Вадима.
– Начинается! – возмутился Павел.
Иван снова рассмеялся. Ему нравилось, когда его, так называемый, коллега выходил из себя.
– Для преследования нужны веские причины, – заметил он, – страсть, ненависть, ревность.
– Расскажи ему про насильника уже, – предложил Павел.
– Какого еще насильника? – удивился Иван.
Об этом его коллега забыл ему рассказать.
Олеся растерялась, собираясь с мыслями.
– Она думает, что её ученицу изнасиловали, – ответил Павел вместо неё. – Ищет насильника, прикинь?
И он громко рассмеялся. Иван лишь натянуто улыбнулся в ответ, стараясь не задеть Олесю.
– А что такого? – удивилась она.
– Она еще спрашивает, – возмутился Павел. – Ты даже не коп. Думаешь всё так просто? На копа учиться надо. Это серьезная профессия, между прочим.
– Ладно-ладно, – прервал его Иван, нервно махая рукой, будто это давало ему власть, – сейчас не об этом, – и он обратился к Олесе: – И давно ты ищешь насильника?
– Не очень.
– Преследование началось сразу после?
Она кивнула.
– И в то же время умер Петр, – добавил Иван.
– Думаете, это всё это как-то связано? – предположила она, поочередно окинув глазами своих собеседников.
– Не знаю, – ответил Иван.
