На станции Уша они с хозяйкой вышли и отправились к костелу. Тот находился почти рядом и хорошо был виден. Сложенный из желтого кирпича, храм стоял на возвышении, и от улицы к нему вела крутая лестница. Кир и хозяйка поднялись по ней и вошли в костел. Людей внутри собралось много, и тут Кир понял, что его подвел системник. Он сбросил Киру информацию о богослужениях в храмах распространенных на Земле конфессий. У католиков и протестантов прихожане сидели на скамьях со столиками для молитвенников, стояли лишь у православных. Скамьи в костеле тоже были, но оказались занятыми верующими. Как объяснила Люция Мечиславовна, для того, чтоб слушать службу сидя, нужно приходить в костел заранее. Они же с квартирантом не могли поспеть, поскольку прибыли на электричке. Скамеек в храме не хватает, поскольку власть не разрешает больше ставить. Ссылаются на правила противопожарной безопасности — мол, будет затруднена эвакуация людей. На деле создают препятствия для прихожан, поскольку не желают, чтобы в костел ходило много граждан.
Ряд со скамьями находился в центре храма, по его обеим сторонам хватало места, где уже стояли люди. Пока же Кир занялся тем, зачем сюда приехал. Он приобрел в лавочке у входа короткую, но толстую свечу в жестяном стаканчике. Отдал за это рубль, мысленно скривившись от таких расценок. Перед большой иконой в храме зажег фитиль от уже горевшей здесь свечи (их было много на стоявшем под иконой столике), поставил рядом с остальными. Неловко поклонившись, мысленно сказал: «Спасибо тебе, Богоматерь». На этом счел долг перед Всевышним выполненным, после чего пошел к хозяйке, стоявшей у бокового придела костела.
По пути разглядывал собравшихся на службу. Преобладали пожилые женщины, но молодые девушки встречались. Мужчин же наблюдалось мало. Он подошел к Люции Мечиславовне, а та вдруг подвела его нескольким старушкам, стоявшим в стороне, с которыми и поздоровалась. Кир тоже им кивнул.
— А кто это с тобой, Люция? — полюбопытствовала полная старушка в застегнутом до горла темно-сером платье.
— Внук, Константин, — ответила хозяйка. Как показалось Киру — с гордостью. — Он стоматолог в поликлинике.
— Счастливая ты, Люция, — вздохнула вопрошавшая. — Внук до костела ходит. Моих же палкой не загнать.
Другие бабушки посмотрели на Кира с интересом и, похоже, намеревались тоже кое-что спросить, но тут из боковой двери у алтаря вышли служки в белых одеяниях во главе с ксендзом, одетом в ризу золотого цвета. Все в храме повернулись к алтарю и замерли — и Кир с хозяйкой тоже. Люция Мечиславовна внезапно покопалась в сумке и протянула «внуку» сложенную газету.
— З-з-зачем? — спросил он шепотом.
— Во время службы придется на колени встать, — тихонько объяснила «Бабушка». — Подстелете под брюки на пол.
Кир мысленно выругался: ах, задница арахнида! Заранее нельзя было сказать? Да он бы коврик прикроватный взял. Пол в храме каменный, стоять на нем коленями…
Тем временем служба началась. Вел ее ксендз — мужчина средних лет, с лицом одутловатым и, вдобавок, нездорово красным. «Артериальное давление высокое, — поставил Кир диагноз. — Ест много жирного, еще, возможно, пьет». В происходящем он ничего не понимал и слушал невнимательно. Ксендз говорил по-русски, но с акцентом, и Кир сообразил, что он не местный. Наверно, из Литвы. По словам хозяйки, там с храмами ситуация получше, вон даже семинария имеется.
Потом все стали опускаться на колени, Кир расстелил перед собой газету и тоже встал. Торчать, как дерево, среди коленопреклоненных смотрелось вызовом. Если не хочешь быть как все, зачем сюда пришел? И это оказалось неприятно — стоять суставами на камне. Да, что там — больно! Чтобы отвлечься, он стал разглядывать коленопреклоненных прихожан. Увидел чуть в сторонке девушку — красивую и молодую. Под ее коленями имелась продолговатая подушечка — как раз для этой цели предназначена. Готовилась красавица… В руках она держала маленькую книжечку; раскрыв ее, читала что-то, шевеля губами. Молилась, наверное.
«С такой бы познакомиться», — подумал Кир невольно. Мужчине женщина нужна — хотя бы чтоб унять гормоны. Неплохо бы решить проблему, желательно — с такой красавицей. Его предшественник в теле контактов с женщинами не имел — стеснительным был парень. К тому ж глухонемой, а им с обычной девушкой свести знакомство трудно, если вообще возможно. Глухонемые есть и среди женщин, но их гораздо меньше, чем мужчин. В специальной группе медучилища, в которой обучался донор, девушки имелись, но всем их не хватало, и Константин Чернуха ни с одной из них не подружился.
Тем временем служба продолжалась. Прихожане поднялись с колен, но через небольшое время снова встали — к счастью, в последний раз. А вскорости месса («имша» по-местному) и закончилась. Ксендз обратился к прихожанам с проповедью. Он рассказал о женщине, которая возроптала на Всевышнего, после того как умерла ее маленькая дочь.
