После неудачи на поприще зубного техника Кир отправился в добровольную ссылку в деревню к матери землянина, в чьем теле оказался. Рассчитывал спокойно отсидеться, пока уляжется бурление говн в столице Белоруссии. Только не тут-то было. Сначала притащился на орбиту дальний разведчик из Обитаемых миров - и отнюдь не с дружескими намерениями. Затем КГБ сел на хвост необычному землянину, а следом подтянулась и иностранная разведка. Вдобавок Кир влюбился - очаровала инопланетянина прекрасная землянка. Да за нее он хоть кого порвет! Кир хоть и врач, но в прошлом офицер космического флота...
1.
Кир мягко, но сильно надавил на позвонок, и ощутил мягкий толчок под пальцем. Ага, встал на место. Подчиняясь мысленной команде, медицинский робот убрал манипуляторы с позвоночника пациентки и втянул их в корпус. Кир взял помощника и спрятал его в сумку, после чего осмотрел следы его воздействия. На позвонках остались красные пятна, но ссадин не случилось. У робота на концах манипуляторов специальные подушечки, которые, с одной стороны, не наносят сильных травм плоти пациента, а, с другой, не препятствуют силовому воздействию по вытягиванию позвоночника или тракции, если пользоваться медицинскими определениями.
Убедившись, что работа сделана нормально, Кир нажал на точку возле шеи женщины. Та зашевелилась, приподнялась, а затем и села на лавке. Посмотрела на целителя. На морщинистом лице блеклые от старости глаза. Грудь обвисшая, лифчика не носит – пожилая женщина.
– Одевайтесь, – Кир протянул ей вязаную кофту. – Я закончил.
Женщина надела кофту, застегнула пуговицы и поднялась на ноги.
– Пройдитесь, – предложил ей Кир.
Пациентка, ступая осторожно, словно бы по льду, прошлась по крашеному полу до стола перед окном, повернулась и вернулась к лавке.
– Не балиць, – сказала удивленно. – А ведь як спину скрутило! Чуть ступлю и рэже як ножом.
– Только будьте осторожны, – подсказал ей Кир. – Тяжестей не носить, если нужно что поднять с земли и пола, присядьте, но не наклоняйтесь, а не то все повторится. У вас там позвонок сместился, и хорошо, что не протрузия. Иначе бы потребовалось оперативное вмешательство. Я позвонок вернул на место, но он может вновь сместиться.
– Протрузия? – удивилась женщина. – Што гэта за хвороба?
– Межпозвоночный диск выдавливается в канал позвоночника, но фиброзное кольцо при этом остается целым. Если он прорвется, будет грыжа.
– Грыжа – гэта дрэнна[1], – согласилась женщина. – Ох, вучоны ты, Васильевич! Як табе аддзячыць?[2]
– Это к матери, – сказал ей Кир. – Я у пациентов денег не беру.
И он вышел в комнату, где за столом сидела мать.
– Есть кто на прием? – поинтересовался у нее.
– Не, – мать замотала головой. – Яна апошняя.[3]
– Ну, тогда я баню затоплю, – сообщил ей Кир. – Суббота как-никак.
– Топи, – мать согласилась.
Кир снял с вешалки фуфайку и накинул на себя. Сунул ноги в валенки, стоявшие возле порога, и оставил мать одну, впрочем, ненадолго. В комнате явилась пациентка.
– Помогло лечение? – спросила ее мать.
– Як памаладзела, – заулыбалась та. – Як ён гэта робить? Штосци там нажав на позвоночнике – и спина никольки[4] не балиць. А то чуть хадзила. Дзякуй вам, Сяменовна.
– Тольки ты пабяряжыся, – сказала мать. – Тяжкае не носи и не наклоняйся.
– Ён казав, – кивнула пациентка. – Як мне вам аддзячыць? Десятки хопить?
– Ты ж пенсионерка?
– Да, – сказала пациентка.
– Хватит и пятерки.
Пациентка вытащила из кармана кофты кошелек, извлекла наружу синюю бумажку, положила перед матерью.
– Дзякуй! Добрага ты сына выгадавала!..[5]
Кир же в это время, сложив в печке полешки домиком, поджег сунутую посреди них бересту и смотрел, как пламя, постепенно разгораясь, лижет высохшее дерево. Наконец-то занялось, и он захлопнул дверцу. Печка загудела, и в предбаннике запахло духовитым запахом сгорающей березы. Кир сел на лавку и откинулся на стенку бани. Надо отдохнуть: сегодня было восемь пациентов…
Перебравшись к матери в деревню, Кир рассчитывал заняться сочинением рассказов, но ему нисколько не писалось. Может, от того, что постоянно угнетала мысль: а как там, в Минске? Позабыли ли его в ОБХСС, или ищут беглеца, собираясь посадить в тюрьму? Комитетчика, который и затеял эту хрень, Кир отправил на лечение, но он ведь не единственный в Конторе.[6] Может быть, кому-то дело передали, и тот объявляет Кира в розыск? Скорей всего, что объявил…
Думы были липкие и тяжкие, не давая Киру пребывать в душевном состоянии, нужным чтобы сочинять. От тоски он занялся домашними делами, ремонтируя и поправляя все, что требовало приложения умелых рук мужчины. Но работа эта быстро кончилась – приезжая к маме в отпуск, он тоже этим занимался, не оставив много недоделанного. Заскучав, Кир чуть не сорвался в Минск, чтобы там, на месте, разобраться с ситуацией и узнать, как обстоят его дела. Но занятие нашло его само.
Как-то утром он увидел мать, когда та, кряхтя и морщась, надевала теплые носки на ступни. У нее это не слишком получалось: мать ойкала и чуть слышно вскрикивала.
– Что случилось? – подскочил к ней Кир.
– Дык спина, – вздохнула мать. – Чуть нагнусь, як стрельне!
– Так, – сказал ей Кир. – Бросай свои носки. Посмотрю я твою спину. Все же медик.
