— Ты на меня не обижайся. На твоем месте должен был работать мой приятель, и я его почти устроил. Заведующий отделением согласился, а тут тебя прислали по разнарядке от Минздрава поскольку инвалид. Вот я и рассердился. Потом смотрю — нормальный парень, работает старательно. И молнией тебя ударило, — добавил почему-то. — Меня Максим зовут, но можно просто Макс. А ты?
— К-к-константин, н-н-но м-м-можно К-к-костя.
— Мир? — Макс протянул ему ладонь.
Кивнув, Кир пожал ее.
— Смотри! — Макс указал рукой. — Вон, видишь две многоэтажки, что к нам стоят торцами. Заводское общежитие. Соединены между собой двухэтажным вспомогательным строением, на втором и расположена столовая. В нее пускают всех, в жилые корпуса — по документам, и там вахтеры строгие.
Располагалось общежитие почти что рядом с поликлиникой. Через несколько минут два техника вошли в столовую, где взяли по подносу и встали в очередь к раздаче. Людей в ней оказалось мало, и очередь двигалась быстро. Вот и раздача блюд. Кир взял салат из огурцов, куриный суп, бифштекс с яйцом с картофельным пюре, компот и два кусочка хлеба. На кассе заплатил без двух копеек рубль. Макс выбрал борщ, стакан сметаны, говядину с картофельным пюре под кисло-сладким соусом и чай. При этом он отвесил комплимент румяной девушке на раздаче, назвав ту Валечкой и пообещав с ней встретиться на танцах. В результате, как заметил Кир, борща ему налили, не скупясь, сметану положили ложкой с верхом и выбрали кусок говядины побольше.
Сев за свободный столик, техники набросились на пищу — проголодались оба. Все блюда Киру показались вкусными, особенно бифштекс. На плоскую котлету положили жареное яйцо, причем желток его был мягким, и когда Кир тронул его вилкой, он растекся по котлете, придав ей вкус и аромат.
— Нормально здесь готовят, — сказал Максим, расправившись с куском говядины и вылив в рот сметану из стакана. — Девочки стараются. И их начальство проверяет. Чуть что не так — уволят, выгонят из общежития. Они же тут живут. А общежитие хорошее. По двое в комнате, есть лоджия, и туалет. Душ, правда, лишь в подвале, зато большая кухня с электрическими плитами, гладильная, где есть утюг.
— Т-т-ты откуда з-з-знаешь? — Кир удивился.
— Так живу я здесь, — сказал Максим.
Кир поднял бровь.
— Какое отношение имею я к заводу? — Макс, поняв, засмеялся. — Да никакое. Но зубы всем нужны, и в том числе начальству заводскому. Причем, по государственным расценкам и без очереди. Другие по два года ждут. Меня, как я сюда приехал, Ботвинник, заведующий отделением, вывел из поликлиники и, указав на общежитие, пообещал: «Жить будешь здесь». Не обманул. Григорьич — нормальный человек: если сказал, то сделает.
Кир возражать не стал, Ботвинника он все равно не знает — с ним не встречался, только со старшим техником.
— Хочешь расскажу, как в Минск попал? — спросил Максим и, получив кивок, продолжил: — Сам я из Брянской области, училище окончил тоже в Брянске, распределение получил в Клинцы. Город небольшой, поменьше вашего Бобруйска. Работал там три года. А чтоб ты знал, еще недавно ортопедами в стоматологических поликлиниках трудились почти сплошь евреи — причем, врачи и техники. Везде: и в Минске, и в Клинцах, и в прочих городах. Но им вдруг захотелось переехать на историческую родину, они и двинулись. Работать стало некому. С врачами еще так и сяк, поскольку среди терапевтов-стоматологов стать ортопедами желают многие. Но с техниками хуже, их быстро не научишь, да и набор на специальность ограниченный. Ведь техников хватало. Ты, кстати, как к евреям?
— Н-н-никак, — пожал плечами Кир.
— Вот это хорошо, а тут, знаешь, есть антисемиты, — скривился Макс. — А я с евреями в Клинцах дружил — нормальные ребята, с чего их многие не любят? Один из них, врач-ортопед, воевал в Отечественную, вернулся с фронта без ноги. Он покровительствовал мне — подсказывал и помогал в работе. Однажды говорит: «Максим, хотите в Минске жить?» А кто бы отказался? Сравни Клинцы со столицей Белоруссии! Вот он и свел меня с Ботвинником. Они, как оказалось, давно друг друга знают. Так оказался в Минске. Приехал, побеседовал с Ботвинником, он взял меня работать в отделение.
— Б-б-ботвинник — еврей? — поинтересовался Кир. О ситуации с миграцией евреев из СССР он знал — системник просветил. Кир не удивился: национализм имелся и в Республике, там некоторые группировки желали жить в своих общинах. Им не препятствовали: на власть не покушаются, налоги платят? Пускай спокойно молятся своим богам.
— Самый настоящий, — Макс улыбнулся. — Семен Григорьевич, на самом деле Самуил. Он уезжать не хочет, зачем ему? Здесь уважаемый человек, всем нужный. Связи — о-го-го!
— А т-т-твой п-п-приятель? — спросил Кир.
