– Он собирается связаться со своими краснокожими собратьями, – пробормотал Исаак. – И рассказать им, где найти несколько симпатичных белых скальпов.
– Думаю, это просто нелепо, – раздражительно бросил Морган. – Думаю, мы должны сдаться и прекратить сумасбродные поиски.
«Наверное, он пал духом после паники в стаде», – подумал Джонсон, наблюдая, как Мортон роется в грязи, разыскивая свой альбом.
Маленький Ветер отсутствовал час и вернулся, скача во весь опор.
– Один лагерь, – сказал он, показывая на север. – Два мужчины, два или три коня. Один костер. Палатки нет. Много ружейных гильз.
Он разжал пальцы, и каскад медных оболочек посыпался вниз в солнечном свете.
– Ну и ну! – сказал Штернберг.
– Это люди Марша, – мрачно проговорил Коп.
– Ты их видел? – спросил Мортон.
Маленький Ветер покачал головой:
– Ушли много часов.
– В какую сторону они направились?
Маленький Ветер показал на восток. Туда же, куда собирались и они.
– Тогда мы снова с ними встретимся, – сказал Коп. Он сжал кулаки. – Мне бы очень этого хотелось.
Река Джудит, приток Миссури, текла от Литл-Белт-Маунтин и сливалась с большими ручьями в запутанных изгибах водных путей.
– В этих водах водится чертовски хорошая форель, – сказал Каравай. – Не то чтобы я ожидал, что мы отправимся порыбачить.
Бассейн реки Джудит состоял из сильно пересеченных мест, каменистых обнаженных пород, которые образовывали некие загадочные фигуры демонов и драконов.
– Горгульи[29], – сказал Жаба.
Его рука теперь опухла и покраснела; он жаловался на боль.
Штернберг по секрету сказал, что, по его мнению, Жабу стоит отослать обратно в форт Бентон, где армейский хирург сможет ампутировать ему руку с помощью виски и костной пилы. Но никто не упомянул об этом Жабе.
Размах скальных образований на пустошах Джудит был грандиозен. Огромные утесы – Коп называл их «обнажениями» – достигали сотен футов высоты, а местами вздымались на тысячу футов. С пастельными розовыми и черными полосами скал этот край отличался застывшей пустынной красотой. Но то была жестокая земля: поблизости было мало воды, а имевшаяся по большей части оказывалась солоноватой, едкой, отравленной.
– Трудно поверить, что некогда тут лежало огромное внутреннее озеро, окруженное болотами, – сказал Коп, глядя на мягкие обводы скалы.
Коп всегда словно видел больше, чем другие. Коп – и Штернберг: у этого упрямого охотника за окаменелостями был наметанный взгляд исследователя равнин, и он всегда как будто знал, где найти дичь и воду.
– Воды нам здесь хватит, – предсказал Штернберг. – С водой проблем не будет. Проблемы будут с пылью.
В воздухе и вправду чувствовалось жжение, но остальных оно не беспокоило так сильно. Их непосредственной задачей было отыскать место для лагеря рядом с подходящими для раскопок местами.
Передвигаться с фургоном по земле, не видя на ней следов других фургонов, оказалось трудным и порой опасным делом. Еще отряд нервничал из-за индейцев, потому что замечал вокруг множество следов их присутствия: отпечатки копыт, брошенные костры, время от времени – скелеты антилоп. Некоторые костры выглядели свежими, но Штернберг изображал полное равнодушие. Даже сиу были недостаточно сумасшедшими, чтобы надолго оставаться в пустошах.
– Только сумасшедший белый человек проводит тут все лето, – засмеялся он. – И только сумасшедший богатый белый человек проводит здесь каникулы!
Он хлопнул Джонсона по спине.
Два дня они толкали фургон вверх по холмам и подпирали его, спускаясь вниз с холмов, до тех пор, пока Коп не объявил, что они в подходящих для раскопок краях и смогут разбить лагерь в ближайшем хорошем месте, какое найдут. Штернберг предложил вершину ближайшего холма, и они в последний раз втолкнули фургон наверх, кашляя от поднятой колесами пыли.
Жаба, не в силах помогать другим из-за распухшей руки, спросил:
– Чуете костер?
Но никто не чуял.
Когда они поднялись на вершину холма, перед ними открылся вид на равнины и на извилистый ручей, вдоль которого росли тополя. И, насколько хватало глаз, виднелись белые типи, а из каждого поднималась струйка дыма.
– Бог ты мой, – сказал Штернберг.
Он быстро прикинул, сколько их там.
– Сколько, по-вашему? – спросил Исаак.
– Думаю, больше тысячи типи. Бог ты мой, – снова сказал Штернберг.
– Уверен – мы покойники, – заявил Исаак.
– А то, – сказал Каравай Хилл и сплюнул.
Штернберг так не думал. Вопрос заключался в том, какое из индейских племен здесь расположилось. Если сиу, Исаак прав – они все равно что покойники. Но считалось, что сиу все еще должны быть дальше к югу.
– Какая разница, где им полагается быть? – спросил Каравай. – Они здесь, и мы тоже здесь. Это все Маленький Проныра, он привел нас сюда…
– Довольно. Давайте приступим к нашим делам, – сказал Коп. – Разобьем лагерь и будем вести себя естественно.
– Только после вас, профессор, – сказал Каравай.
Было трудно вести себя естественно, когда внизу на равнине раскинулась тысяча типи, а при них – лошади, костры, люди. Конечно, группу Копа уже заметили; некоторые индейцы показывали на них и жестикулировали.
