Он с интересом встал у стены и вдруг увидел, как молодой диакон совершает каждение. Это возмутило его до глубины души. Как же, идет середина ХХ века, космические корабли бороздят небесное пространство, передовая часть человечества строит коммунизм, а здесь молодой парень, полный жизненных сил, служит упаднической идеологии, кадит «опиум для народа»! И вот мой папа, бывший офицер, строитель светлого будущего и коммунист, встал у большой иконы Николы Угодника[10], чтобы, когда дьячок будет проходить мимо, посмотреть ему в глаза. Так посмотреть, чтобы он все понял, снял с себя этот ветхий стихарь и ушел отсюда, ушел навсегда. Когда диакон поравнялся с ним и увидел негодующий взгляд отца, в его глазах на секунду вспыхнула боль, но он поклонился, улыбнулся и окадил благоуханным ладаном строителя светлого будущего, словно бы тот был иконой. Отец оторопел и вышел из храма в некотором смущении. Он думал о чем-то после и вскоре разрешил нас крестить. Точнее сказать, он «попустил» бабушке наше крещение.
Нас с сестрой крестил пожилой поп с величавым басом. Была середина августа, и солнечные блики играли по всему храму. Я совсем не боялся, когда поп поставил меня в таз, лил на мою голову из ковшика теплой водой и даже когда он стриг меня ножницами, которые немного драли волосы. Но когда он взял всех ребятишек за руки, начал водить вокруг тумбочки с иконой и запел: «Елицы во Христа креститеся, во Христа облекостеся, аллилуйя» (а я был самым маленьким и шел последним), я оторвался от всех и пошел в противоположную сторону. Поп поймал меня свободной рукой и стал толкать впереди себя, как трактор. А после посмотрел на меня строго и сказал:
– Раз ты такой вредный, я тебя в алтарь не поведу.
И не повел. Так я и не узнал, что там попы делают.
После крещения нам выдали алюминиевые крестики с надписью «Спаси и сохрани» почему-то не на веревочках, а на алых ленточках.
Дома крестики немедленно изъяли и положили в шкатулку с мамиными драгоценностями на ближайшие 15 лет. На том и закончилось мое религиозное воспитание. Только святой Никола строго поглядывал на меня с бабушкиной иконы. И бабушка ночью шепталась с Маткой Боской и Попаном Джезусом то по-польски, то по-французски для конспирации.
А для меня все началось с Кольки. Мать его все время подкладывала ему в брюки то иконку, то бумажку с молитвой. Нас били старшие, а он оставался цел. Мы попадали в передряги, ему – хоть бы хны. Может быть, поэтому из него и получился бандит. Когда мы выросли, он стал работать снабженцем на винзаводе и ездил разводить рамсы с братвой на стрелки. В один прекрасный день мочканули его корефана Егора Спициха. И они ночью с волынами нагрянули к молодому священнику из Всехсвятской церкви, чтобы тот отпел покойника по всем понятиям. Пришли, батюшка недолго отказывался под дулом бандитского автомата, пожалев двух своих дочек и матушку, согласился ехать. Он что-то пел над развороченным тремя выстрелами в упор телом Спициха, кадил ладаном, что-то читал по своей заношенной книжке. Бандиты остались довольными и вскоре отпустили попа домой.
Однако Колька скоро узнал, что Спицих не был крещеным, и его заело, а было ли отпевание действительным. Он поехал к попу. Поп ему честно сказал, что не отпевал Егора, а просто над его телом для отвода бандитских глаз отслужил литию по всем умершим православным христианам. Потому что Колькины друзья-бандиты все равно не понимают ничего по-церковнославянски. Кольку эта поповская смелость нисколько не обескуражила, и он весело объявил мне, что «этот поп мне теперь по жизни должен, потому что чуть чего – я его братве объявлю».
Он стал часто заезжать к попу, тот освятил ему его комнату в общаге и служебную машину, но от этого Колька богато жить не стал. Машина через три дня после освящения разбилась, на что поп резюмировал, что курить в освященной машине не надо. С общежития Кольку стали гнать. И тогда он решил разобраться с делами небесными. Он приехал к батюшке и поставил ему вопрос ребром:
– С чего это так мне не везет?
Батюшка сказал:
– Потому что живешь не по-божьи.
– А как бы мне так сделать, чтобы и по-божьи, и чтобы у меня все было? – спросил Колька.
– А ты попроси у Бога все, что тебе надо.
– Это как так?
– А вот пойдем со мной.
Поп подвел Кольку к большой иконе Христа и сказал:
– Господи, подай рабу Твоему все, что ему надобно. Потом обернулся:
– А что тебе, кстати, надобно?
Колька, не моргнув глазом, выпалил:
– Квартиру, машину, дачу.
Батюшка снова обратился к иконе:
– Подай, Господи, рабу Твоему Николаю квартиру, машину, дачу. Аминь.
Через месяц у Кольки на винзаводе произошло какое-то расформирование, и ему от администрации выдали квартиру и выделили деньги на покупку автомобиля, на которые он не только машину, но и дачу себе купил. В полном недоумении он пришел к батюшке.
– Как же так-то?
– Да и слава Богу. Ты у Бога просил? Просил. Получил? Получил. Сам заработал? Нет. Ну, так благодари Господа.
– А как?
– А так и благодари. Скажи: «Благодарю Тебя, Господи!»
