Общаться с пионерами оказалось не так уж и трудно. Даже пионерский салют я мигом научился отдавать… или делать, не понял пока еще, как правильно. Как и в первые дни своего пребывания в студенческой общаге восьмидесятых, я просто наблюдал за Валькой и повторял вслед за ним. Вроде получалось неплохо. По меньшей мере, косых взглядов удивления я на себе не чувствовал. Я проводил зарядку, когда была моя очередь, несильно ругал проштрафифшихся пионеров за шум на тихом часе, плохо заправленные кровати и т.д., играл с ними в футбол, волейбол и прочие подвижные игры. А когда была ненастная погода, мы собирались в столовой и смотрели кино. Так я посмотрел наконец-то фильмы «Добро пожаловать, или посторонним вход воспрещен», «Счастливого плавания», а еще все серии «Неуловимых мстителей».
Так прошли мои первые дни пребывания в лагере. Помимо выполнения своих прямых обязанностей, я ни на минуту не забывал о разгадке тайны своего попадания сюда и всеми силами старался найти хотя бы малейшую зацепку. Сны про заброшенный лагерь мне больше не снились. Вымотанный ежедневными рутинными хлопотами и играми, я просто валился с ног, приходя в комнату, а когда открывал глаза, уже играла пластинка, призывающая всех подниматься. Сначала я жутко тосковал… нет, не по дому и даже не по бытовому комфорту — конечно же, по своему смартфону. Именно этого маленьког девайса, в котором проходит большая часть дня современного человека, мне поначалу очень не хватало. По привычке во время любой непонятной ситуации я хватался за карман и тут же вспоминал, что моя старая одежда осталась в том мире. А сюда я приехал в дурацкой форме не по размеру и с огромным рюкзаком, доверху набитым книжками по фантастике, в котором, среди прочего, лежал еще допотопный (с точки зрения зумера) портативный компьютер. Да уж, это не мой легонький рабочий ноутбук весом всего полтора килограмма с яблочком на крышке.
О своей армейской службе я потихонечку, аккуратно и незаметно старался расспрашивать Вальку, так, чтобы не вызвать у того удивления. Однако меня ждало разочарование: Валька понятия не имел, в каких войсках я служил и где. Ноябрьским вечером он вернулся в общежитие после прекрасно проведенного с дамой сердца вечера, а там и следа моего не было. Писем он не получил, и в общежитие ему никто не звонил. Остальные парни тоже не получали весточки. А через неделю к нему подселили нового соседа, с которым наш третий приятель — Ленька — попытался играть в бизнесмена.
К сожалению, проводить много времени с другом у меня не получилось. Виделись мы с Валькой только утром, когда собирались проводить зарядку, и вечерком болтали перед отбоем. Отдыхать сюда приехали юные строители коммунизма, а мы — работать. Еще Вальку очень невзлюбила комсорг Галя, которая пришла на место не менее неприятной своей подружки Люды, и цеплялась к нему по любому поводу.
— Чего это она к тебе так неровно дышит? — как бы невзначай поинтересовался я у приятеля за ужином. — Влюбилась, что ли?
— Да если бы и влюбилась, она не в моем вкусе, Фанера Милосская — усмехнулся приятель, — да и ты же знаешь, я почти женатик и однолюб. Свою Томку я ни на кого не променяю.
Это была сущая правда. Валька по уши был влюблен в Тамару, так же, как и два года назад, когда они только начали встречаться, и планировал прожить с ней всю жизнь. Валька долго добивался внимания своей избранницы и, кажется, не последнюю роль в его успехе сыграли одолженные ему мною американские джинсы, купленные по случаю в Нью-Йорке. Впрочем, это совсем другая история. Судя по тому, какой я запомнил его избранницу, она отвечала Вальке полной взаимностью, и их пару можно было с полным правом фотографировать на обложку какого-нибудь журнала про крепкую советскую семью.
— Она же с Людкой дружила, — пояснил Валька с набитым ртом, уминая четвертый бутерброд, — а потом ее сняли. Галя сначала по уши рада была, когда ее комсоргом назначили, а потом поняла, что это тот еще геморрой.
— А ты здесь причем? — не понял я. — Ты, что ли, ее назначал? Или она переживает, что место подруги заняла? Не похоже по ней, чтобы она вообще кого-то жалела…
— Да я просто не в то время и не в том месте оказался, — весело усмехнулся товарищ. — Помнишь, мы портвейн прятали?
