— У тебя же нет родителей, Ремизов, — беспощадно отрезала Галя. — Я личные дела всех вожатых просмотрела.
«Могла бы и помягче об этом сказать, коза стоеросовая!», — подумал я. Мне, конечно, мама и папа настоящего Матвея Ремизова были совершенно незнакомыми людьми, а мои настоящие родители были живы и в добром здравии, однако услышанное все же неприятно удивило меня.
— Ну… точнее, родственников, — попытался я выпутаться, чувствуя, что топлю себя еще больше.
— Смена длится две недели, — так же резко бросила старшая вожатая. — Ни для кого никаких исключений! Ты у нас что, особенный?
«В целом, да», — подумал я. Не сказать, что Галя совсем уж была неправа. Вряд ли можно назвать заурядным человека, который родился на рубеже двадцать первого века и каким-то странным образом стал вожатым пионерского лагеря в восьмидесятых. Так что в каком-то смысле меня действительно можно было считать особенным.
Дальнейшие препирания со старшей вожатой ни к чему не привели. Галя наотрез отказалась меня куда-либо отпускать. Ругнувшись про себя, я вышел из корпуса администрации, сплюнул от злости прямо на землю и вернулся к приятелю в комнату.
— Не пустила, — констатировал Валька, когда я, закрыв за собой дверь, молча мрачно плюхнулся на кровать.
— Угу, — проворчал я и отвернулся к стене. — «Мымра»… Еще про родителей что-то вякнула…
— Да плюнь и разотри!
— Легко сказать…
— Что-то стало холодать… — спустя полчаса начал Валька, выжидающе глядя на меня. Видимо, во что бы то ни стало решил меня развеселить.
— И? — недоумевающе посмотрел я на на него, не понимая, что он имеет в виду.
— Не пора ли нам поддать? — весело продолжил друг, подмигивая мне, и покачал перед моим лицом парочкой пустых граненых стаканов.
— А… — я наконец понял, к чему он клонит, и вспомнил старый стишок, который слышал когда-то от папиных друзей. — Не послать ли нам гонца за бутылочкой винца? А что? Почему бы и нет? Мы же приезд-то, кстати, с тобой так и не отметили. Только где его взять, винцо-то? Даже в Москве сейчас антиалкогольная кампания. Мы же с тобой у Арсена в магазинчике отоваривались. И кредитная линия у нас была. А тут в сельмаге один хлеб да макароны, и то не каждый день…
— А вот и нет! И тут все имеется! Мне тут Кирюха, десантник наш, сдал торговую точку, — подмигнул всезнающий приятель. — В десять каждый вечер у забора ходит туда-сюда с сумочкой один местный, вот у него и можно прикупить неплохое плодово-ягодное. Мне Кирюха давал попробовать, ничего такое. Правда, один сорт всего. Не такой ассортимент, конечно, как у нашего Арсена. Помнишь его? Он, кстати, про тебя как-то спрашивал. Я же у него еще работал до того, как вожатым сюда поехал. На свадьбу-то деньги нужны. Ну на безрыбье и рыба — рак. Пойдем сходим? Он недорого берет. А сейчас как раз без пяти десять. Тут как раз половица поднимается, спрячем, на случай, если шмон устроят.
— Идем, — вздохнул я, слез с кровати и поддернул штаны. — Пойдем… Хоть что-то сегодня будет приятное. Да и холодно уже вечерами, согреться не мешает.
Идея с покупкой «запрещенки» (вожатым курить, в отличие от пионеров, конечно же, разрешалось, а вот с выпивкой было строго) поначалу прошла без сучка без задоринки. Однако по пути обратно мы едва не столкнулись с Галей, которая вместе со своей подружкой прогуливалась по дорожке возле нашего корпуса. Спрятать пузатую бутыль было решительно негде — мы оба были в майках и спортивных штанах, даже куртки накидывать не стали — не рассчитывали на долгую прогулку.
— Ек-макарек, — растерянно пробормотал товарищ. — Что же делать то? И не спрятать никуда…
— А через окно если? — предложил я. — Корпуса-то одноэтажные!
— Ну айда так… Выхода-то нет, — согласился приятель. — Только давай поскорее! Вдруг она сюда намылится со своей подруженцией! О, форточка открыта! Давай, ты залезешь, окно изнутри откроешь, а я за тобой. Я пошире тебя буду, в форточку точно не влезу!
Я запрыгнул на подоконник, подтянулся и попробовал влезть внутрь. Давалось мне это, надо сказать, с большим трудом. Да уж, давненько я нигде не лазил…
— Лезь давай, ну же! — торопил меня Валька, подталкивая под колени. — Да скорее же, Матвей! Кажется, идет кто-то! Что ж ты хилый-то такой? Внешне вроде слоняра прямо, руки сильные! В армии же служил вроде? Не учили Вас там, что ли, подтягиваться?
«Вот именно, что вроде», — подумал я, неуклюже карабкаясь. В армии-то служил настоящий Матвей Ремизов, а я, Алексей, программист с плоскостопием, к военной службе не имею ни малейшего отношения.
Когда мне все же удалось втиснуть свое немаленькое тело наполовину в узенькую форточку, произошло неожиданное: дверь комнаты отворилась, и на пороге появилась старшая вожатая Галя собственной персоной. В этот момент Валька оказал мне медвежью услугу, очередной раз подтолкнув меня посильнее. От неожиданности я не успел схватиться рукой за раму и кулем свалился на пол, успев только пробормотать: «Привет!». Перед глазами поплыли разноцветные круги, и я отключился…
