Хозяин начал было неуклюже демонстрировать, как именно размахивал руками противный старик, но тут же встретился глазами с Фрэнком и моментально замер, громко сглотнув слюну.
– Дальше.
– А дальше человек этот пришел. Я еще на звон колокольчика голову поднял и деньги от греха подальше под стойку спрятал. Смотрю, ничего себе мужчина, вполне себе мужчина: средних лет, одежда хоть и простая, а добротная, покушать опять-таки, по всему видать, любит. И кошелек на поясе, как у добрых людей заведено, да не пустой кошелек, тугой. Я сразу подумал: должно быть, купец средней руки на рынок приехал, день-то ведь торговый.
– Странного в этом человеке ничего не было? – прищурился Делонг.
– Странного? – Седрик явно замялся, не зная что сказать и то и дело облизывая от волнения губы.
– Что, совсем обычный был? – мягко спросил я, всё еще не понимая, что здесь происходит.
– Точно так. Я и говорю: обычный такой мужчина, при деньгах, покушать опять-таки любит, – еще более плаксиво затянул хозяин, потом вдруг резко замолчал и от души хлопнул себя по лбу: – Вот дурная голова! Совсем памяти не стало!
– Так, значит, всё же было что-то необычное? – Седрик зачем-то поманил меня к себе пальцем с грязным обкусанным ногтем и заговорчески прошептал:
– Глаза!
– Что – «глаза»?
– Глаза у него бегали.
Не удержавшись, Фрэнк тихонько фыркнул. С обидой и неприязнью покосившись на него, Седрик вновь повернулся ко мне:
– Это я только потом разглядел, когда он ближе подошел. Глаза у него бегали. Прямо как, позволено будет мне так сказать, белки бешеные! Ни на минуту на одном месте не задерживались. И улыбался он постоянно. Странно так улыбался, если позволите.
– Странно? – подбодрил я.
– Странно, – подтвердил хозяин, еще больше, почти до шепота понизив голос. – Я еще подумал: странно как-то. Рот улыбается, а глаза – нет, только по сторонам бегают. Как белки бешеные. А дальше, значит, он мне и говорит: хочу, дескать, у тебя комнату снять. Кошелек свой развязывает и высыпает на стойку монет эдак десять, да все серебром, да не обрезанные, да полновесные, я проверял. Они, монеты эти, и сейчас у меня, можете убедиться.
– Здесь за одну такую можно неделю жить, – тихо пояснил мне Делонг. Седрик при его словах отчаянно закивал:
– Ну да, ну да! Я еще ему говорю: ты, добрый человек, не иначе как сослепу серебро с медью попутал, вы ничего такого не подумайте.
– А он?
– Он-то? Он так странно засмеялся, опять одними губами, и невесело совсем, и говорит: всё верно, хозяин, оставь себе. Тебе они, говорит, теперь больше меня нужны, во как! А глаза так и бегают, как белки бешеные.
Хозяин перевел дух и вновь промокнул передником лоб.
– Только я, значит, хотел сынишку крикнуть, чтобы комнату ему показал, человек этот и говорит: а что, хозяин, повар твой сейчас здесь? И зачем ему только повар понадобился, ума не приложу? Ладно, за такие-то деньжищи… Здесь, говорю, куда же ему деваться. На кухне, покушать добрым людям готовит. А он мне: кухня-то у тебя где? Хочу повару специальный заказ сделать, лично. Я сначала хотел сказать, что не принято у нас посторонних на кухню пускать, а потом думаю: вдруг обидится и серебро свое назад потребует? Не съест же он Пиррона моего, в конце концов. И показал, а дальше…
– А дальше помолчи, раз тебя там не было, – перебил разошедшегося Седрика Делонг. – Твоя очередь, Пиррон.
В отличие от хозяина «Леопарда», повар обладал звучным баритоном, да и говорил он медленно, даже с достоинством:
– Я, господа, тогда как раз курицу потрошил. Тут открывается дверь и входит этот самый человек. Я и рта раскрыть не успел, а он спрашивает: а что, повар, ножи у тебя острые? От такого вопроса я, прямо скажем, опешил слегка, потом отвечаю: нормальные ножи. Он засмеялся и говорит: это хорошо. Берет с разделочной доски тот самый нож, которым я курицу резал, как был, немытый, и втыкает себе в горло. Кровь – фонтаном! Я к нему подскочил, да куда там, он уж и не дышит. Ну, я к Седрику, он сына за стражей послал, а больше мне рассказать и нечего. Прибежали, всех постояльцев наших из комнат выселили, дом оцепили…
– Хорошо, спасибо. Вы свободны. Если что-нибудь еще вспомните – дайте мне знать, – махнул рукой Делонг, и пара удалилась: хозяин – с нескрываемым облегчением, повар – что-то недовольно бурча под нос. Подождав, пока оба скроются за дверью, глава Алого Ордена встал и обратился ко мне:
– На счастье, сынишка Седрика встретил по дороге двух членов нашего Братства, поэтому я уже через час знал о случившемся. Удачным было и то, что по дороге к вам я встретил Фрэнка.
– Возможно, ты сочтешь меня тугодумом, но я всё еще не вижу связи между случившимся и тем, что это вызвало такое твое внимание, – пожал плечами я.
– Сейчас увидишь. Пошли.
Мы поднялись на второй этаж, и Делонг распахнул третью от лестницы дверь.
