Человеку всегда чего-то не хватает. Хочется приключений, когда наскучивает размеренный быт. Хочется власти, когда невмоготу становится выполнять чужие приказы. Хочется славы, когда опостылевает собственноручно избранный жизненный путь… Сколько подобных и куда более простых желаний ежеминутно рождаются и умирают, так и не находя воплощения? Не сосчитаешь. А в конце концов остаётся всего одно. Самое страстное. Самое глубокое. Самое выстраданное. Самое… неосуществимое?Добро пожаловать в мир, где каждому хоть раз в жизни выпадает шанс исполнить своё заветное желание! Если в Ночь синих звёзд повезёт встретить демона.Или не повезёт — это уж как посмотреть.
Он приближается.
Ещё месяц назад казалось, что время еле дышит, еле ползёт, словно предчувствуя перемены и благоразумно страшась их, а сейчас, в самый канун, то ли ополоумело, то ли в отчаянии махнуло рукой и понеслось вскачь. Хотя, есть ли у времени руки?
Есть. Лапы, когти, тиски, объятия которых крепче дружеских и неистовее любовных. Мы не можем выбраться из них. Всё, что нам остаётся, это, обманываясь призраком свободной воли, настойчиво убеждать себя: в любой миг, сегодня утром или завтра вечером, когда душа устанет корчиться в бесконечной агонии, нужно будет только потянуть посильнее за нить жизни и…
Приятно верить в несуществующее, ведь оно никогда не случится, не покажется на глаза, не ухмыльнётся редкозубым ртом, круша хрустальный замок фантазии. В неминуемую реальность не верит никто. Напрасно? Нет. Чем выше и толще строишь заборы, отгораживающие тебя от напастей, способных произойти, от напастей знакомых и привычных, тем дольше проживёшь безмятежно. А если повезёт, и помрёшь в заслуженной тяжким трудом благости духа и тела.
Вот только от Него не укрыться за стенами и решётками.
Он всё ближе и ближе.
Сев.
Это всегда случается ночью. Кажется, звёзды покидают небосвод, чтобы припасть к земле в страстной попытке обрести невозможное, но желанное. И обретают. Не все, благодарение Божу и Боженке, не все. Но даже одного-единственного проросшего Семени бывает достаточно, чтобы вздёрнуть сонный мир на дыбы. Каков будет нынешний раз? Я ничего не знаю о прошлом Севе, да и не мог узнать, потому что ещё не встретил тогда своего наставника и не попал в ученичество, но уж сейчас не упущу ни единого мгновения. Ни одного да-йина. Иначе зачем столько всего было потрачено и приобретено?
Он уже почти на пороге.
Не моём, правда: меня-то Сев пугливо обойдёт стороной, но в мире слишком много дверей, ожидающих тихого стука. И они откроются, можно быть уверенным. Откроются, проложив тысячи путей от добра ко злу и обратно. Придётся ли мне пройти каждым из них? Возможно. Ну и пусть. Всего-то и нужно, что справить пару лишних сапог и посох покрепче.
Он нетерпелив в своём предвкушении, но и я тоже. Наши силы равны, однако исход войны неизвестен заранее никому из нас, потому что мы всего лишь полководцы, а поле боя всегда остаётся за солдатами…
Прежде чем в последний раз прильнуть к ворсистому бумажному листу, кончик гусиного пера тщательно потёрся о бронзовые завитки крышки, предназначенные как раз для избавления письменного прибора от чёрных прилипчивых комочков, и только потом окунулся в тёмные глубины чернильницы. Ноллон со-Логарен задержал дыхание, как делал всякий раз, заканчивая работу, и медленно вывел под ровными линиями то цепляющихся друг за друга, то разрывающих объятия букв: «Писано в двенадцатый день весны года 735 от обретения Логаренского Дарствия».
Ноллон со-Логарен служил городским писарем и честно трудился с утра до ночи, за скромную плату составляя горожанам письма, по большей части управные и распорядительные, однако ничуть не реже встречались послания одного любящего сердца другому. Пожалуй, лишь за возможность прикоснуться к хрупким чувствам других людей Ноллон и прощал своей службе унылую незавидность. Впрочем, воспитанник дарственного приюта даже в самых смелых мечтах не помышлял о большем, чем уже достигнутое.
Преждевременно осиротевшее дитя, брошенное гулящей девицей на стороннее попечение, а может быть, жертва междоусобиц, время от времени вспыхивающих костерками то здесь, то там, хотя не дай тебе Бож вслух усомниться в шаткости мира, наполняющего пределы благословенного Дарствия! Ни роду, ни племени, одно только короткое со-Логарен, удостоверяющее, что человек признан подданным его милости Дарохранителя. Но и такую подачку тоже нужно было заслужить, ведь Дарствию необходимы не одни лишь вольные жители.
