Я выбрал место потемнее и проверил пистолет. Четыре в магазине и один в стволе. Хватит на один раз… Но лучше пусть не будет этого раза…
Надо найти ночлег. И чего-нибудь из еды… В животе уже урчит периодически. Пойду куплю чего-нибудь… Я сунул руку в сумку…
Какого хрена?
Боковой кармашек сумки в котором лежали все мои деньги был оторван с мясом… Что? Где? Когда? Сумка внешне вроде бы цела. Пистолет в ней лежит, пакет с документами…
Неужели оторвался, пока мы там с мафиози в обнимку по земле валялись да от врагов отбивались… Значит, кому-то очень повезло… Он нашёл сегодня «немножко много кучу денег»… А мне нее повезло. Остался один в чужом городе, в чужой стране и без копейки денег… А жрать то хочется…
Первая мысль была самая прямая и банальная — украсть. Вон сколько магазинчиков мелких я прошёл мимо. Зайти, схватить и убежать. Я быстренько эту мысль отогнал. Поднимать лишний шум и устраивать марафон по улицам Генуи под дружные крики болельщиков «Держи вора!» не хотелось от слова «совсем».
Запах ароматного хлеба меня тормознул возле небольшой пекарни. Причём пахло не только из самой пекарни. Вкусно пахло и из корзины, подвешенной возле входа.
Я чуть слюной не подавился. Вот он… Хлеб. Типа багета, или как тут у них в Италии? Чиабатта? И в магазинчик заходить не надо. Вот он, вожделенный батончик хлебушка. Лежит в корзине… Вокруг никого… Хватай и беги…
Чужой взгляд я заметил сразу. Из глубины магазина-пекарни на меня смотрел черноволосый усатый человек. На азербайджанца похож… Или на турка… И, кстати, он смотрел не подозрительно и не враждебно. Он улыбался. А ещё он указал рукой на корзинку с хлебом, типа: «бери!».
Ага… Счас… У меня денег нет…
Усач уже вышел на улицу и обратился ко мне на итальянском:
— Puoi avere questo pane. Questo e «pane appeso». Gratuito. (итал. Ты можешь взять этот хлеб. Это «подвешенный хлеб». Бесплатно.)
Я, конечно, ни хрена не понял из его эмоциональной речи. А он, кажется понял, что я его не понимаю, и похоже, что перешёл на какой-то другой язык, который мне тоже был непонятен.
— Bu ekmegi kendinize alabilirsiniz. Bedava. «As?l? Ekmek» Al onu! (турец. Ты можешь взять этот хлеб себе. Это бесплатно. «Подвешенный хлеб». Бери!
Я решил, что говорить по-русски тут будет не комильфо, и ответил на английском:
— Sorry! I don’t understand. (анг. Простите! Я не понимаю.)
Дядька задумался. а потом сказал на каком-то очень ломаном английском:
— Инглиз? Брод… Тейк… Но мани… Тейк ит!
— Thank you! (англ. Спасибо!)
Ну, а что я ещё могу на это ответить? Я осторожно взял из корзины батон. И снова добавил:
— Thank you very much! (англ.Большое спасибо!)
После этого я сразу же откусил горбушку от приятно пахнущего багета. Мужик улыбнулся мне, а я уходя, на прощание помахал ему рукой.
Аттракцион невиданной щедрости. Интересно… Это у меня вид такой жалкий или это что-то иное… В будущем я слышал, что в кафе иногда оставляют так называемую чашку «подвешенного кофе». То есть я плачу за две, пью одну, а вторую оставляю тому, кто придёт без денег. Может тут и с хлебом так? Или это от того, что хозяин пекарни какой-нибудь турок. А у них я видел пакеты с хлебом, которые вывешивали после заката тут и там…
Ладно. С этим потом разберусь. С голода я теперь не помру, зато поспать где-то надо. Да и одежду неплохо бы почистить или сменить. В Америке, я слышал, есть что-то типа «Армии спасения», где бродяг могут накормить, одеть, обуть и ночлег предложить… Здесь тоже может быть есть что-то такое. Но где это искать?
О…Местное кладбище. Красиво. Каменные кресты и надгробия… И сторожа с дубинками ходят-бродят… Пожалуй мне не стоит тут искать себе место для сна.
А вот напротив кладбища, то ли лес, то ли парк, то ли… Как это будет по-русски? Лесопарк, блин…
Я свернул с дорожки на тропинку, уходящую сквозь кусты куда-то в темноту. Кое как продравшись сквозь тесно сплетённые ветки, я через какое-то время нашёл неплохую уютную полянку, возле старого разлапистого дерева, да и устроился у его корней, подложив сумку под голову. Погода тёплая, насекомые не беспокоят… Неплохой повод, чтобы выспаться…
Проснувшись практически с первыми лучами солнца, я доел вчерашний хлеб и понял, что пора двигаться дальше.
При дневном свете я тщательно осмотрел себя и свою одежду. Грязновато, но следов крови не видно. Ну а грязь, она вещь повсеместно распространённая, и особо не влияет практически ни на что. Ну, разве что в приличный ресторан в таком виде меня не пустят. Так я в ресторан вроде бы пока и не собираюсь. Хотя пожрать чего-нибудь кроме хлеба не отказался бы. Но надо идти. Будет день, будет и пища. Так что ли сказано в одной старой мудрой книге?
