Упади «Медведь» с обрыва, так генералы сейчас прикажут взводу собраться внизу и своими телами смягчить его падение, чтобы он пострадал поменьше. Ну это я, конечно, перегнул. Никакой генерал ничего подобного не прикажет, однако я с готовностью хватался за любую постороннюю мысль, лишь бы отвлечься от ждавшей меня пятиэтажки.
Потянулся к карману. Вспомнил, что папироса была последняя. Пожалел о выброшенном чинарике. Вскарабкался на похоронившие бронетранспортёр бетонные плиты и, пригнувшись, огляделся.
Тут хоть все глаза высмотри, а засаду не подметишь.
В свете луны пригород лежал холмистый. Неровности сгладились, и можно было подумать, что кругом – обычные, покрытые травой земляные угоры. Но я-то знал, что пригород перепахан ракетами реактивных систем залпового огня, фугасными минами миномётов, игольчатыми бомбами авиации, удобрен телами гражданских хануриков и телами армейских безвозвратных потерь, а сверху придавлен руинами домов, из которых здесь сохранилась лишь пятиэтажка Сивого. К ней, спустившись с бетонных плит, я и направился.
Сивый не обманул. Один из четырёх подъездов был расчищен от завалов. Площадку перед ним усыпало битым стеклом, стреляными гильзами, ошмётками горелой резины и прочим мусором, но в целом проход ничто не перегораживало. Здесь явно что-то располагалось. Штаб или перевалочный пункт. По краям площадки виднелись пустые ящики из-под мин и ящики из-под переносного противотанкового комплекса. Рядом лежала прежде укрывавшая их маскировочная сеть. Ближе к подъезду валялись потрёпанные бронежилеты с магазинами для автомата «Коса» и сама «Коса», ржавая, с погнутым дулом. Магазины пустовали, тут и проверять не требовалось. Трофейники подчищали всё до последнего патрона.
Пока я разглядывал треснутую буссоль миномётчиков и размышлял, не сцапать ли её на «Зверь» – Сыч любил такие штуки, – сзади раздался голос:
– Бивень!
Кто-то нагнал меня со спины.
Я шарахнулся, обернулся и разглядел фигуру, подсвеченную пепельной луной.
Фигура приближалась, и вскоре я понял, что это Фара.
– Фара!
Я выругался.
– Привет!
– В зад себе засунь приветы! Какого… Зачем пошёл за мной?
Под луной Фара сиял катафотами на ватнике и шапке, как взбесившийся речной бакен. Наверное, испугался, что Сивый со мной что-нибудь вытворит, и прибежал на выручку. А выручки от него как от говна солярки.
– А я не за тобой. Я сам по себе.
– На кой увязался?!
– Да говорю же: не увязался. Я сам пришёл. Меня Сивый позвал.
– Что?
– Ну да. Ещё раньше, чем тебя. Я не собирался, но узнал, что ты идёшь, ну и… вот я здесь. Вдвоём веселее.
– Почему мне не сказал?
– Мы бы точно никуда не пошли. Ты же дёрганый.
– Фара… Ты хоть понимаешь…
– Я всё Сычу передал.
– Что?
– Про Сивого. И про то, что связаться с Сухим и всё ему доложить. Это ты хорошо придумал. Подстраховаться не помешает. А Сивый и Сыча звал.
– Что?!
– Звал. Только Сыч – он не пошёл. Ну ты его знаешь.
Я не ожидал от Фары подобных закидонов. Был на взводе и хотел стукнуть Фару по его тупой башке – прибить на месте так, чтобы в следующий раз лучше думалось, – но сдержался. Что сделано, то сделано. Рожаем, исходя из полученных данных по боевой обстановке.
– Слушай сюда, – я схватил Фару за ворот. – Я пойду в подъезд, а ты стой на шухере. Если через пятнадцать минут не спущусь…
– Сам стой на шухере! – Фара забрыкался, но я держал крепко. – И вообще, на шухере стоит Сыч.
– Сыч в своей тёплой кабине и плевал на тебя и меня с высокой горы!
– Сейчас вахта Кардана.
– Значит, Сыч спит у себя в теплушке, а ты…
– И у меня нет часов.
– Что?
– Часову меня нет. Забыл? Сломались, а…
– И что?!
– Нуты сказал: ждать пятнадцать минут. Как я их буду ждать? По луне, что ли?
Я не нашёл что ответить. Фара воспользовался моим замешательством, вырвался и мотнул прямиком в раззявленную пасть подъезда.
Вот паскуда!
Не знаю, что там Сивый ему наплёл, но Фара поверил и испоганил мой план. Знал бы – связал бы его и положил в люльку кормового подъёмника. Пусть бы болтался всю ночь и никому не мешал!
Деваться было некуда. Я рванул за Фарой.
Чуть ли не впервые пожалел, что нам в похоронной команде не выдают оружие. Мне бы стрелково-гранатомётный «Вихрь». А лучше крупнокалиберный пулемёт. И пару гранат в придачу! И положить всех, кто бы там ни засел на третьем этаже, если они хоть пальцем тронут Фару!
Без Фары я бы полночи крался по подъезду, прислушивался бы к каждому шороху, а так прыжками преодолевал по две-три ступени. Поскользнувшись на каком-то говнище, чуть не навернулся. Сбавил обороты. Не хватало ногой провалиться в дыру и распороться на ржавых арматуринах.
Фару я нагнал на площадке перед пятой квартирой. Шёпотом окрикнул его, но Фара распахнул незапертую дверь и юркнул внутрь. Я решил не подставляться задаром и распластался на последних ступенях.
Сердце колотилось, оглушало. На вдохе я задерживал дыхание и слушал. Различил голоса. Кто-то встретил Фару. И Фара ответил приветствием. Голоса показались знакомыми, но я не понял, кому они принадлежат.
