– Запеченная телячья вырезка и овощи, – объявил я, наблюдая за ее лицом. Судя по ее реакции, она точно обрадовалась вырезке. Разрезав кусок ароматного мяса, я наполнил ее тарелку. Перри, не стесняясь, принялась есть и мычать от удовольствия. Эту ее странную особенность издавать звуки во время трапезы я заметил еще в прошлый раз. Я любил полную тишину, но ее тихие причмокивания и постанывания не раздражали меня, а даже порождали во мне желание улыбнуться.
– Не хуже пиццы, не так ли? – спросил я, закидывая кусочек тающего мяса в рот.
Перри кивнула.
– Очень неплохо, а среди овощей я даже вижу картофель, – усмехнулась она. – Думала, ты такие вещи не ешь.
– Не ем, но добавил из-за тебя.
Мой взгляд постоянно возвращался к ней, но я запрещал себе так открыто пялиться на нее. Я был похож на маньяка, который откармливает свою жертву, перед тем как… думаю, в моем случае заняться с ней сексом.
Перри потянулась за стаканом фруктовой воды, а затем неторопливо поднесла его к губам. Все это время она не замечала меня, предпочитая оставаться наедине с телефоном. Так было лучше, потому что в следующий момент, когда она отставила стакан, легким движением откинула за спину норовящие упасть вперед локоны и подняла зеленые глаза, уличая меня в подсматривании, я застыл, чувствуя, как от щекотки в ребрах напрягается мое тело, противясь этим возникшим чувствам. Впервые я поймал себя на мысли, что мне было безумно спокойно с ней, а ее вид – сидящей напротив меня в домашней одежде и тихо чавкающей – умилял.
Да, у меня поехала крыша.
– Чего ты так пялишься на меня? – настороженно спросила Перри. – У меня что-то не так с лицом?
Ну не знаю, должно быть, все дело в том, что оно не искажено от пронизывающего ее тело сильнейшего оргазма.
Я прочистил горло и сделал глоток воды из стакана.
– Нет. Все в порядке. Просто хотел спросить, есть идеи насчет квартиры? – решил выдать я первое, что пришло в голову.
Уголки ее губ опустились, как и хрупкие, окутанные шелком плечи.
– Что, гостеприимство так быстро кончилось?
– Нет, ты можешь оставаться здесь сколько нужно, – заверил ее я.
Она молчала некоторое время, а затем призналась.
– Я думаю подобрать себе что-нибудь к концу недели. На самом деле мне так не нравится в Нью-Хейвене. Это совсем не мой город.
– Неужели Майк стоит того, чтобы отказываться от привычной жизни и работы? – спросил я.
Перри погрустнела.
– Я знаю, о чем ты думаешь. Мне сложно объяснить, хотя ты сам понимаешь, в чем дело, или догадываешься. Когда так долго убеждаешь себя, что любишь человека, начинаешь в это верить и закрывать глаза на многие его поступки.
– Все из-за твоей матери.
Митчелл кивнула:
– Она хороший человек, но совершенно отвратительная мать. Я знаю, что она действовала исключительно из лучших побуждений, хотела пустить меня по протоптанной ею когда-то дорожке.
Я сразу понял, что ее мать одна из тех дамочек, которые пытаются через своих детей реализовать собственные амбиции. Я сам был в похожей ситуации.
– Майк умеет очаровывать женщин с первого взгляда. Он говорит много, а делает мало. И в таком Майке, которого он нарисовал для нее, она увидела того, кого всегда искала для себя: любящего, надежного, ответственного, состоятельного. Поэтому она была так горда тем, что мужчина вроде него будет с ее дочерью. А я всего лишь устала бороться с ней и радовалась крохам ее одобрения.
Перри откинулась на спинку стула и сложила руки на груди.
– Правда в том, что я не любила его и не любила себя. Я все еще работаю над собой и думаю, что я на правильном пути. Я больше не хочу делать так, чтобы всем вокруг меня было хорошо. Я буду делать хорошо прежде всего себе. И чтобы ты знал, Макс, я сейчас здесь не потому, что ты меня вынудил. Просто выбирая между комфортабельным бесплатным жильем премиум-класса и дешевым хостелом, я выбрала то, что будет лучше для меня. Временно, разумеется.
Я кивнул.
– Если не Нью-Хейвен, то какой город тебе нравится?
Она задумалась.
– Мне нравится Нью-Йорк. Была бы у меня возможность, я переехала бы туда навсегда, – сказала она.
– Что мешает?
– Много чего. Работа, да хотя бы страхи. Город большой, и слабого он просто сожрет.
– Ты преувеличиваешь, он не сожрет тебя, – рассмеялся я.
– Как минимум пожует немного. А где ты хотел бы жить?
– Нью-Хейвен меня более чем устраивает, большие города я не люблю.
Я встал и убрал ее и свою тарелки в посудомоечную машину, затем включил чайник.
Перри долго смотрела на меня, и я видел в ее глазах вопрос, который она не решалась задать.
– Давай уже, твоя голова практически дымится.
Она прикусила губу, ее щеки покраснели.
– Что в твоей личной жизни, Макс?
Я не это ожидал услышать.
– Ее нет, – пожал плечами я.
– Ты сам говорил, что у тебя проблемы с бывшей, – напомнила она.
– Были, – добавил я. – Проблемы были, сейчас никаких проблем нет.
В моей голове снова всплыли ее образ и наш разговор.
