— Это альфы? — осенило меня догадкой, а Ивет молча кивнула. — Почему они не похожи?
— У нас нет правящей династии, вожаком становится сильнейший по праву. Любой может выдвинуть свою кандидатуру и, если докажет свою силу, ответит на бой любому изъявившему желание и выиграет его — станет альфой.
— Значит Тодор тоже сражался за трон?
— О да, действительно сражался, многим пришлось не по душе, что у власти по-прежнему остается полярный волк. Эти лицемеры могут рассказывать о равенстве сколько угодно, но мы не звери — мы помним о доме. Клан правящего альфы всегда будет иметь превосходство, преимущество перед остальными.
— Зачем мы здесь? — спросила я женщину, но она будто не слышала меня, продолжая свой рассказ.
— Это тяжелая ноша, быть альфой и объединять все кланы. Но это жизненно необходимо всем нам. Это непростой мир, полный войн, распрей, дележа территорий. Только сообща мы можем выстоять, под руководством одного избранного правителя. Хотя, как видишь, — Ивет кивнула на ряд картин. — Их всегда двое. Самый сильный мужчина. Самая сильная женщина.
Кажется, я начала понимать, куда она клонит. Никто ведь не знает о моем фиктивном участии в отборе, сейчас скажет мне, что я не пара их сильному вожаку. Но я это и так знаю, без этих нравоучений.
Но я ошиблась в своих выводах, не первый раз за сегодняшний день. Если в людях я научилась разбираться, то оборотни оставались загадкой. Ивет повела меня вдоль коридора, пока не остановилась напротив одной из картин. Эти двое так сильно отличались друг от друга: насколько мужчина-оборотень был сильным, крепким, мускулистым, настолько же женщина-оборотница была маленькой, худой и слабой. Рядом с ним она казалась немощной тенью, ее кожа была бледной, а черные волосы подчеркивали это еще больше. Хоть мужчина и прижимал к себе женщину, на его лбу пролегла складка над нахмуренными бровями. Наверное, он, как и я сейчас, задавался вопросом, как такая оборотница смогла стать альфой.
— Ее звали Узэджи, маленький кролик, — улыбнулась своим воспоминаниям волчица, воскрешая в памяти события далеких лет.
— Она была кроликом? — поразилась я.
— Нет, ее имя — значит кролик, и оно ей как нельзя кстати подходило. Она на всех смотрела глазами перепуганного зайца.
— У всех оборотней имена что-то означают? — Честно говоря, плевать мне было на всех оборотней, мне хотелось узнать значение только одного имени.
— У большинства, но не всегда это значение имеет смысл.
— А что обозначает имя Тодор? — я решила не играть в партизана, полагаясь на умение Ивет хранить женские секреты вдали от мужских ушей.
— Подаренный Богами, — улыбнулась одними глазами старушка, а я наоборот нахмурилась. То же мне, подарочек.
— Это все что тебя интересует? — поддела меня чуткая волчица, заставляя покраснеть до самых кончиков волос. Насладившись произведенным эффектом и красной, как рак, мной, она продолжила: — Узэджи обошла всех своих соперниц, и главным ее преимуществом было то, что ее недооценили. Физическая сила, выносливость, храбрость — набор скорее мужских требований к альфе. А женщине это к чему? Мудрость, хитрость, терпение и пытливый ум — вот, что делает нас сильными. Она обвела всех вокруг пальцев, даже твою старую компаньонку.
— Ты тоже участвовала в том отборе? — мои глаза широко распахнулись от удивления, а я сама превратилась в слух, стараясь не пропустить ни слова.
— Да уж, набиралась опыта, — усмехнулась Ивет. — Как и все остальные участницы, я была полна амбиций и уверенности в своем превосходстве. Ни то, ни другое не помешало мне остаться позади нее.
Ивет замолчала, и я не стала тревожить ее расспросами о прошлом, судя по ее лицу не самому приятному. Я посмотрела на хрупкую фигуру Узэджи еще раз, чувствуя, как во мне начинает теплиться надежда. Может и я смогу победить?
А ну-ка стоп, Виктория Львовна! Какие еще победы? Стоило только обнаженный торс увидеть и на подвиги потянуло? Мне надо домой, нам надо домой, зачем, правда, уже не знаю…
— Нам надо поторопиться на ужин. Ступай, я догоню, — сказала Ивет. Я послушно кивнула и вышла, понимая, что женщина хочет остаться наедине со своими воспоминаниями.
***
Ивет стояла напротив портрета в тяжелой раме еще несколько минут в полной тишине. В памяти было свежо воспоминание о том дне, когда альфа Дамьян выбран Узэджи, а не ее. Ей же они навязали Димитара, его младшего брата, как будто утешительный приз. Ивет была зла, рвала и метала, отыгрывалась на новоиспеченном женихе за свои промахи. Ей хотелось придушить Узэджи, и однажды это почти получилось. Беззащитная молодая волчица была как тряпичная кукла в ее руках, но даже держа ее за горло, Ивет не чувствовала облегчение.
«Не плачь, Ивет, ты меня еще благодарить будешь», слова несломленной Узэджи преследуют ее всю жизнь.
Она вышла за простого тундрового волка, а Узэджи — за вожака всех стай. Ивет вырастила своих детей, внуков, дождалась правнуков, а Узэджи погибла спустя десять лет, пытаясь защитить свою семью.
— Спасибо, — тихо прошептала пожилая женщина, не решаясь поднять взгляд на бесстрашную, сильную и такую хрупкую волчицу.
