— Предлагаете кинуться сразу с соплями и долго рыдать на плече? — мне не смешно было сейчас совершенно. Какие там сказки?
— Трахнуть, быстро и очень решительно. Да, не делай мне лица такие, от тебя Марком дико фонит. Как радиацией от Хиросимы. Кстати, сейчас мы едем ко мне и ты тщательно вымоешься.
Я покраснела мгновенно, причем явно от злости, а не от смущения. Мне намекнули сейчас на немытость мою?
Но красавица очень вовремя пояснила:
— Судя по тому, что я видела, он забыл вообще все. Заторможен и заблокирован. Ты должна его соблазнить, уж прости, а для этого нужен твой запах. Мы — животные. И с помощью чувств мир видим громче и ярче. Тщательно отскребешь от себя всю косметику, одежду я дам тебе чистую до зубовного скрежета и как в операционной стерильную. Потом пробежишься до места вашей с ним встречи, быстро, как только сможешь. Для мужа твоего ты должна будешь пахнуть, как чистейший афродизиак.
Мужа. И она знает. Все знают, Кроме Кота.
— Как зовут вас? — друзей хорошо знать не только в лицо, но и по-имени.
— Мария. Мария Валентиновна Линкс.
Линкс… рысь значит.
— Вас Макс послал? — знаю я, где водятся эти киски.
— Он дал мне информацию, время, идею и место. Кстати, Кай наш будет ждать тебя в его кабинете. Там защита отличная, пока ты не повернешь нужный ключ никто никуда не пойдет. Кроме самого Макса, конечно. И давай уже просто на “ты”. В тебе что-то есть. Уважаю.
Мы быстро припарковались у дома Маруси (это она попросила меня так ее называть), и побежали.
Время работало против нас.
Мылась я, как сказала бы мама моя: “С усердием, достойным лучшего применения.” Она на все мои трудовые порывы вот так реагировала. Зачем только вспомнилось?
В голову лезли всякие глупые мысли. Цеплялись, как кусочки засохшей травы на колготки. Еще одна глупая мысль. Запретила себе ее думать.
Злиться на Марка категорически не получалось. Он предупреждал меня, пытался остановить. Неоднократно. Сдерживался до последнего, хотя я четко видела: это выше его мужских сил. До зубовного скрежета он тормозил, героически. А уж если вспомнить о том, что он кот… Все я сама так решила. Потому, что хотела. Вот мне теперь и разгребать.
— Ты там живая? — голос за дверью вернул в плоскость реальности.
— К сожалению. Марусь, а ты меня можешь понюхать? Чувствую себя слепоглухонемой в вашем мире невероятного, но очевидного.
— Одевайся. Сейчас я приду.
На стиральной машинке, сиротливо стоявшей у раковины, лежала аккуратная стопка спортивной одежды. В такой красавицы-девушки по утрам на пробежки выходят. Что же, я буду вечерней бегуньей, почти что ночной.
Надо бы вспомнить еще, как вообще это делается. Я в последний раз бегала за автобусом в Петербург. И лучше бы опоздала, наверное. Хотя… ну зачем себе вру? Ни о чем не жалею, ни капельки.
Оделась. Безобразие на голове приструнила, заплетя в тугую косу и завязав неумолимой восьмеркой. Маруся и правда пришла, меня тщательно очень обнюхала, вручила новые вай-фай наушники под цвет костюмчика (ядовитейше розового, страшного, как моя жизнь).
— Плохо. — задумчиво проговорила она.
Вот тут я с ней склонна была согласиться. Кивнула уверенно.
— Да я не об этом. Метку вон выперло-то. Марк, ну как же тебя угораздило?! — горестно вышло-то как. Переживала подруга.
— Я не… не то самое, что вы все думаете. Потому и осталась жива.
Почему мне вдруг показалось сейчас, что Маруся не знает? Она действительно удивилась, еще раз внимательно на меня посмотрев, и понюхала даже, встряхнув головой.
— Брось. Не надо его защищать. Бывает такое. Просто ты слабая, как ребенок беззащитная, морфы частенько рефлексируют на подобное. Инстинкты защитника. Вот и он… Узнала бы раньше, — убила бы.
Ага. Значит, она точно не знала об этих рабочих делах. И что делать мне? Я умею работать с командой. И если иду на сближение с кем-то, помощь ответственно принимая, то человек этот включается автоматически в мои личные списки с пометкой: "он мой”. Уже мой. Или нет? Почему Макс тогда не просветил ее?— Макс обо мне ничего не сказал?
Я разглядывала в большом зеркале ванной плечо многострадальное свое, испытывая странное, аморальное даже какое-то удовольствие от увиденного. Шрама практически не оставалось, но на его месте расцвел очень сложный, филигранный узор.
— Не успел он. Только самое важное, без подробностей. И не парься по этому поводу, — девушка выразительно взглянула на предмет моих тяжких сомнений. — Метку видят теперь только лишь одаренные. А для них бесполезно ее маскировать или прятать под одеждой.
Я вздохнула. В глубине души мне очень хотелось, чтобы все это видели. В самой-самой глубокой ее впадине, прямо на дне эти мысли лежали. Никому о них не расскажу.
— Марусь… тут такое дело. Я антимаг. Или как у вас там это все называется. Короче — полнейшая магическая бездарность. Потому и осталась жива. Макс знает.
Она даже села от неожиданности на край ванны. Головой по-кошачьи встряхнула и глаза у Маруси при этом были изумительно-круглые.
