Большая Никитская, мне направо, кажется… чудесная, невероятно уютная белая церковь.
— Не пялься ты на навигатор! Я веду тебя. Тут будь осторожна, бери прижимаясь к церковной ограде. Я проложила тебе самый длинный маршрут. Надеюсь, нас не очень быстро вычислят.
— А…
Я хотела было что-то сказать, позабыв об отсутствии микрофона.
— Рот закрой. Я все вижу, и не оглядывайся, как придурошная. Полной грудью дыши. Бегаешь, между прочим, как цапля беременная. Ноги так высоко не задирай, и задницей не крути.
То есть, мне это слушать теперь в режиме издевательского монолога. Ничего, я совсем не злопамятная, просто злая и память имею отличную.
— У желтого двухэтажного здания на переходе притормози. Не нравится мне эта машинка.
Она правильно не понравилась рыси, легендарная кошачья интуиция ее не подвела. Нарушая все мыслимые правила дорожного движения, черный старенький “фольксваген” с грязными номерами, громко пыхтя стареньким двигателем, нырнул под “кирпич” и едва не сшибая прохожих, понесся в проулок. Ну да, точно, идея отличная. Сбей меня он сейчас, стражи порядка свалили бы на неисправности. Как он не разваливался на ходу, непонятно.
Мне в наушники на неизвестном каком-то наречии хрипло выругалась Маруся. Судя по накалу и общей экспрессии — витиевато и грязно.
— Макс — идиот. Они не должны были знать, что ты выжила. Зачем он привел тебя к Марку?
Я не знала. Наверное, только догадываться могла, что не просто так мной рискнул их начальник. Наверное, в этом был смысл глубокий. Потом я об этом подумаю. Сделала вид, что почти испугалась, вытянув шею проводила глазами своих вероятных врагов и трусцой двинулась дальше.
Едва заметный подъем вверх стал заметной причиной одышки. Да уж, Илоночка, распустилась ты совершенно. И судя по полному скепсиса марусиному молчанию, не одна я так считала.
— Слева красное здание. Там Малый Кисловский переулок, поглядывай робко туда. Теперь тебе можно бояться и нервничать, разрешаю.
Спасибо, кормилица, я постараюсь послушной быть девочкой. В переулке машин не было никаких, зато на переходе стоял подозрительный мужичок, мне зачем-то подмигнувший.
Красное здание оказалось театром имени Маяковского, а я снова заставила себя головой не крутить. Я же бегаю тут каждый день, верно? В розовых этих штанишках потею на радость зевакам.
— Так, моя золотая, по тому, что я вижу, в покое оставлять тебя не собираются. — умеет она поддержать и особенно — успокоить! — Видишь впереди справа скорбно стоящего каменного мужика? Быстро к нему, на переходе быть очень внимательной!
Каменным мужиком оказался памятник К. А. Тимирязеву. Я убыстрилась, кожей всей ощущая опасность. Благо народу здесь было достаточно, и с моими размерами лавировать между прохожими очень легкою. Словно мышка — норушка ныряла я в гущу людскую, под одобрительные возгласы моей проводницы ловко вкручиваясь между людьми.
— Стоп! Налево поворот, прижимаешься к домам и бежишь по тротуару, медленно, словно слушая музыку.
Я выбегаю из-под зеленого полога оживленного сквера. Здания тут что почти все серые.
— Пробегаешь неспешно музеи. Раз, два… да. Слева большое желтое восьмиэтажное здание, там ниша, ее пробегаем очень быстро. Мне она очень не нравится. Бегом!
Если в мире случится когда-нибудь чемпионат в мастерстве мотивации, Марусю отправлю туда за мой счет. Со мной у нее получалось отменно. Я птицей рванула вперед, едва не сшибая прохожих, и даже не столько услышала, как всей кожей почувствовала: за мной кто-то тоже бежит!
“Девушка, постойте, вы уронили!”
— Не останавливайся, котенок, беги как гепард!
Моя ты хорошая, а где мне взять ноги такие и хвост? И сзади еще топот ног и громкий мужской голос: “Девушка, да куда же вы?!”
Не скажу. Куда надо туда и бегу! Задыхаясь, потоками пота обливаясь, несусь, как не бегала никогда.
— Стоп! Дом семнадцать, ныряй в подворотню, там дверь приоткрыта, видишь? Там к решетке прижмись, пропусти его.
Ага. Это если преследователь настолько тупой, что поверить в мое таинственное исчезновение. О. Надо же. Совершенно безмозглый, понесся вперед по Тверскому бульвару.
— Выдохни, и тихонечко двигайся глубже во двор. Это школа там, видишь?
Я-то вижу. А она как ведет меня? Внутренним зрением, дроном маленьким над головой? Эта мысль меня отвлекла и немножечко успокоила. Зря только вырядила меня Маруся, как новогоднюю елку. Мне бы стать сейчас чуть незаметнее. Или даже не чуть. Кстати, это не школа.
Двор детского садика, высокий забор, я бегу вдоль него по дорожке, а Маруся, как назло замолчала.
— Минус один. Хлипкий какой-то попался. Так, перебегаешь по пешеходному переходу Большую Бронную, справа оставляем невнятное очень строение травянисто-зеленое, бежишь спокойно, выравнивая дыхание, оно тебе впереди еще пригодится. И по Большому Козихинскому переулку прямо. А ты бегаешь-то неплохо. Давай-давай, не расслабляется.
Это правильно очень, что микрофона Маруся мне не дала. Молодец она, с чувством самосохранения у рыси полный порядок.
