Мы стояли на тротуаре, рядом с большим каменным домом, судя по виду, построенному примерно начале прошлого века, держались за руки и никуда не хотели идти. Оба. Нас и тут все устраивало: народу немного, машин почти нет, тепло, светло, комары не кусают.
Марк снова вздохнул, переместив руку на мою талию, осторожно притягивая к себе и целуя в висок.
— Как хочешь, — прижал губы к моему лбу, гулко сглотнул и зажмурился. А что, даже есть какие-то соображения? Рассказывай.
— Ну… судя по крутому спуску по улице вниз, это не Питер. Не помню я у нас таких крутых рельефов, хотя дом довольно типичной архитектуры. Я бы предположила Москву, но это точно не мегаполис: очень тихо, свежий воздух и мало народу, пахнет морем и севером. А еще здесь стало даже светлее, чем в Питере, хотя вечер. Выборг?
Кот поперхнулся, с величайшим изумлением на меня воззрившись.
— Не перестаешь ты меня удивлять. Как?
Сдержать торжествующую улыбку стоило мне немалых трудов.
— Скажу по секрету: по номерам на машинах. Городов с такой архитектурой в Ленинградской области не так много. Я — гений дедукции, как считаешь?
— Гений у нас я. Тебя гениально нашел и присвоил не менее гениально. Ну что, идем? Я покажу вам, сударыня Кот, ваше имущество. Да-да. Если меня все же слопают, все это достанется только тебе.
— А мама? — почему-то спросила.
Он нахмурился.
— Я очень скоро тебе все расскажу. И покажу, это главное.
Тут же уверенно схватил меня за руку и потащил в подворотню. Я успела только увидеть наш адрес: ул. Сторожевой заставы дом 10. Или 10а. Романтично-то как…
Поколдовав с домофоном, мы побежали по темной лестнице на третий этаж, зачем-то целуясь на узких пролетах как малолетки.
У двери Кот притормозил, потрогал кончиками пальцев блестящую латунную накладку замка, выругался тихо, но яростно (снова на неизвестном мне языке) и дверь решил не отпирать, снова прибегнув к излюбленной тактике: шагнул просто вперед, и протащил меня через дверное полотно, словно сквозь иллюзию или тень. Мы с дверью не пострадали.
В квартире пахло покинутым домом. Мебель и пол были затянуты пыльным, толстым уже даже местами пожелтевшим полиэтиленом, который придавал всему жилью вид какого-то древнего склепа. Паутина, свисающая с потолка. Запах затхлости и даже плесени.
— Погоди-ка. — Кот меня притормозил, отчего-то напрягшись и шагнув вперед очень медленно.
А я… Я вдруг почувствовала, то самое странное ощущение, уже просто до боли знакомое. Легкое покалывание в затылке, кончики пальцев снова слегка онемели, став при этом необыкновенно чувствительными.
— М-а-а-р-к! Что происходит?
Он с явным усилием на меня оглянулся, несколько заторможено мигнул несколько раз, и уставился прямо в глаза, явно пытаясь на мне сфокусироваться.
И тут я увидела это самое “что”.
Сначала черты человеческого лица словно сползли плавно вниз, натягиваясь на формировавшийся на глазах уже совершенно нечеловеческий череп. Потом он плавно опустился передо мной прямо на пол, тихо порыкивая, опираясь на плотно сжатые в кулаки побелевшие пальцы. Одежда сползла, словно с линяющей ядовитой змеи мертвая кожа.
Густой, бархатный мех, бугры каменных мышц под толстой шкурой, прижатые уши, звериный оскал. От ударов очень длинного, мощного хвоста разлетается пыль вместе с ошметками полиэтилена.
Я узнала его: горный лев, пума. Опасен, нечеловечески просто опасен. Помню, знаю. Потрясающе, нереально красив. Пепельно-серый, с какой-то даже искристой голубизной, — редкий для вида окрас, необычный.
Мне, наверное стоило сейчас испугаться и быстренько убежать.
Хищник зол, он похоже теперь просто в ярости, а я не дрессировщик совсем, просто зоолог, хоть и считала когда-то себя знатоком хищных кошачьих.
Но почему мне совсем, абсолютно не страшно?
Не сводя с него глаз, выдохнула осторожно и прошептала:
— Коть. Я знаю, что ты меня слышишь. — Он моргнул, заставив меня вздрогнуть. Согласился? — Иди сюда, мой золотой, мой хороший. Знаешь, я всегда мечтала погладить настоящего кугуара. Умеешь ты угадывать и выполнять все мечты мои, даже самые ненормальные. Ты потрясающий…
Медленно, осторожно присела, руку к нему протянув.
Зверь вдруг шумно вздохнул и шарахнулся от меня, как от огня, жутко оскалившись, шерсть на холке задрав. К полу даже прижался, громко шипя.
И что мне с ним делать?
Бросить тут? Да, мой муж, возлюбленный, самый лучший во всем этом мире мужчина, отчего-то вдруг стал этим шикарным котом. Ну что же, у всех есть свои недостатки. Марк тоже не идеален, как выяснилось. Мне так даже легче.
Записываем и запоминаем: оборачивается кугуаром, бывает не очень стабилен и норовит вляпаться в переделки, не слушая совершенно жену.
— Кис-кис-кис… — что я несу? Он же не Васька дворовый.
Именно эта мысль очень даже выразительно читалась на морде матерого горного льва. Хотя нет. Он был очень крупным, но совсем молодым еще: на отливающей свинцовыми тенями шкуре виднелись едва проступающие пятна. С возрастом они уйдут. И о чем я тут думаю?
Ну хорошо. Попробуем тяжелую артиллерию.
