— Люсь, замри на секунду и к стене отойди. Глаза можешь закрыть и не вздумай пока одеваться.
______________________________________________________
* Кугуар, горный лев, пума (восточная пума) — хищник рода Пумы семейства кошачьих. Обитает в Северной и Южной Америке. Самый крупный представитель рода пум. Вес взрослого самца — 90-120 кг. Длина тела 180-190 см. Высота в холке — 80-90 см.
Вихрь по комнате пролетел, остро запахло озоном, Кот снова тихонечко и непонятно ругался, а я честно стояла, зажмурив глаза. Подглядывала бы, конечно, но мне было страшно.
Итак, многовато всего. Переизбыток волшебностей на мою бедную голову.
Как-то сразу нахлынуло понимание здесь произошедшего, и колени от ужаса подогнулись. Меня тут же поймали обняв и нежно в лоб поцеловали, голым торсом тесно прижав к теплой стене.
А потом целовали еще и еще, ниже, горячее. Он словно вибрировал весь, сдерживаясь с неимоверным трудом. Я открыла глаза и была сразу же поймана взглядом в плен. Сдавайся, Илона, ты попала в полное окружение. Марк стоял, опираясь руками о стену по обе стороны от меня, и смотрел, дыша тяжело.
— Как ты? — само вырвалось.
— Хочу тебя, — тоже не самое глубокомысленное замечание.
— Я испугалась! — выдохнула, потянувшись губами к нему. — Ужасно.
— Ты снова спасла меня, — короткий поцелуй, как благодарность, только легкое прикосновение. — Я твой должник.
Вот засранец. Стоит, прижимая все крепче к стене своим изумительным голым телом и улыбается.
— Может, мне немного повременить? — прошептала, в его губы выдохнув. — Накоплю, и проценты еще… м-м-м-м… Я ведь жадная.
Он вдруг подхватил меня на руки, и я даже выдохнуть не успела, как оказалась на большом круглом столе. Только сейчас краем глаза заметила: пыли в квартире уже больше не было, как и пленок этих ужасных. Стояла какая-то темная мебель, но разглядывать ее было некогда.
— Я тоже жадный — прошептал доверительно Марк мне прямо на ухо, дрожащими руками стягивая последнюю оставшуюся на мне все еще вещь: многострадальные мои трусики, единственные и неповторимые. — И очень, очень голодный.
— Прожорливый, потому что, — промолчать не могла.
— Ага. Я такой! — уверенно констатировал.
А дальше стало вообще не до слов. Я разом их все позабыла.
Тянуло его на столы, честное слово. Волю дай и он сразу же стол подходящий подищет, чтобы со вкусом, неспешно и чинно, словно пробуя деликатесное блюдо, меня разложить на столешнице и приступить к самому главному.
Быстрый кульбит и теперь я разглядываю серебряную инкрустацию красного дерева. Красиво, изысканно, чувственно, нежно и сладко. Сложный узор, Монограмма, та самая, что горит раскаленным железом сейчас у меня на плече.
Поцелуи, прикосновения пальцев, скольжение кожи по коже. Я никогда не устану от этого и голова у меня не заболит. Руки на шее, рывок и вторжение, наполняющее, раскрывающее меня, словно книгу.
Он прочтет меня, до самой последней страницы, внимательно, не отрываясь и впишет в меня еще пару строк. А может быть — целую повесть.
Как мне нравится это острейшее ощущение единения. Когда двое становятся чем-то одним, могучим, прекрасным.
Когда дыхание превращается в крик, а все мысли — в сладкую патоку, каждое чувство становится ярким как вспышка. Удары, движения, дикий полет, как падение, и вот я уже у него на руках, а вокруг только он, как Вселенная, как этот мир…
Мы очнулись в довольно забавной позиции: Марк сидел в позе “лотоса” на столе обнимая и пряча меня, я на нем, затылком откинувшись на могучую спину, едва носом выглядывая из мускулистого этого кокона.
Оставьте все так, мне для счастья достаточно.
— Мы кажется, собирались поговорить. — Тихий смешок мне в затылок.
Он носом зарылся в мои кудри и выбираться оттуда не собирался.
— А ты ведь снова у меня нормально не ел. Итак, похудел основательно. И продолжаешь худеть. Ей… ты там меня слышишь?
Попыталась к нему развернуться, но он только крепко прижался, все еще обнимая. Тяжко вздохнул. Откинул волосы и поцеловал прямо в татуировку. Или что это там у меня выросло на спине. Сразу же стало жарко, словно накрыло горячей воздушной волной, щеки мои загорелись, каждый крохотный волосок на моей коже поднялся, тело все завибрировало в ответ на прикосновение губ.
— Чувствуешь? — спросил шепотом прямо в ухо.
Счастье какие, он осмысленно разговаривает, а то я уже было подумала, что мне показалось.
— Да. И ничегошеньки не понимаю. У тебя точно такая же? Это у нас навсегда? А…
— Т-с-с-с. Не трещи как сорока. Я напугал тебя?
— Ну… больше всего я за тебя испугалась. И что это было у нас?
Он осторожно спустить меня на пол, сам рядом вставая, и потянулся всем телом.
— Не знаю. Очень хотелось бы верить, что я просто настолько устал. С морфами такие бывает, с магами — морфами даже чаще. Я действительно все это время безобразнейше нарушал все известные техники безопасности. Телепортация забирает уйму магических и физических сил, а мы…
Я положила на губы ему указательный палец, (ну не могла удержаться и не потрогать такие красивые губы) и прошептала в ответ:
