Тревога моя вовсе не походила на то болезненное и острое ощущение близкой опacнocти, которое я испытал на Журавлиной Стае перед выстрелом по моему авто в сосновом лесу. Когда стреляла Славия... Просто ныло что-то внутри, и это действительно могло быть связано с моим не самым лучшим душевным состоянием...
Когда мы дошли до скал и сверились с "всевидящим оком", оказалось, что вход в пещеру может находиться в любом из доброго десятка проемов, ведущих в скальную толщу.
- Будем шарить в каждом, пока не найдем, - сказал Бохарт и первым исчез в проеме.
Сосредоточенный Стан молча забрался в расселину по соседству. Рональд опять рассматривал изображение на экране ультраскопа, а Деннис, подпрыгнув, ухватился руками за каменный выступ, подтянулся и начал взбираться на скалу. Мне никуда не хотелось лезть, а хотелось мне лечь на спину, раскинуть руки, закрыть глаза и провалиться в забытье без сновидений. Я присел на корточки, закрыл глаза - и тут Стан по трансу сообщил:
- Нашел! Идите сюда.
- Сейчас, сейчас, - сразу же отозвался Бохарт.
Я поднялся и вслед за Рональдом направился к проему. Сверху посыпались мелкие камешки - это торопливо спускался со скалы Деннис.
Пробравшись коротким извилистым проходом, усыпанным небольшими обломками, мы с Рональдом оказались на маленькой площадке, полузакрытой сверху каменным козырьком. Проход, понижаясь, вел дальше, за кольцо скал, а в углублении темнел вход в пещеру - точно такой, каким он был в моем недавнем видении. Стан, согнувшись, стоял сбоку от него, упираясь руками в колени, и всматривался в темноту. Да, это был тот самый вход...
Патрис Бохарт появился вслед за Деннисом, расстегнул куртку и снял с пояса фонарь.
- А ну-ка, посмотрим, что там у нас!
Мощный световой поток разогнал темноту, световое пятно методично обшарило стены, пол, невысокий потолок, скользнуло в дальний конец пещеры, туда, где она делала поворот, образуя хвостик запятой.
- Ничего, - разочарованно сказал Бохарт и, пригнувшись, нырнул в пещеру.
Мы вошли вслед за ним. В пещере можно было стоять в полный рост, едва не касаясь головой потолка. Было в ней холодно и как-то неуютно.
- Ничего, - повторил Бохарт, тщательно высвечивая все вокруг. Никаких сокровищ древних королей. И королей тоже нет.
Он двинулся дальше, к повороту, поводя фонарем из стороны в сторону. Стан, Рональд и Деннис бродили, обшаривая углы, неподалеку от входа, там, куда доставал утренний свет, а я пошел вместе с Бохартом.
- Рон, проверь еще раз ультраскопом, - обернувшись, сказал дубль-офицер. - Чтобы сомнений не оставалось.
За поворотом пещера сузилась и вскоре окончилась клинообразным тупиком - точь-в-точь как хвостик запятой. И это было все.
- Финиш, господин Грег, - вздохнул Бохарт. - Будем искать другие варианты. Два уже есть: возня с Ковачем и летуны-невидимки. Придумаем и еще что-нибудь, не в первый раз.
Он повернулся и направил луч фонаря к выходу, а я продолжал смотреть в темноту тупика. И что-то мне там померещилось... Будто бы мелькнул там какой-то отблеск... Даже два: золотистый - и багровый.
Еще ничего не успев подумать, я невольно шагнул к этим уже пропавшим отблескам, шагнул, хотя вовсе не собирался этого делать...
Сзади раздался оклик Патриса Бохарта:
- Куда вы, господин...
Все звуки оборвались, словно обрезанные ножом. Я так и не успел сделать второй шаг...
31. ? МЕТАМОРФОЗЫ
Кружилась голова, веки были тяжелыми и никак не хотели подниматься. В памяти суетились обрывки каких-то воспоминаний, мелькали полустертые образы, которым ничего не соответствовало в реальности ("А где она, реальность?" - задал вопрос кто-то внутри, из глубинных закоулков), и казалось, что чья-то невидимая рука разрывает и разбрасывает по ветру клочки картин, до сей поры аккуратно, чинно и в строгой последовательности развешанных на белых стенах огромного зала. Ветер, налетая порывами, разносил клочки по беспредельному пустому пространству ("В пустоте не может быть пространства", - слабым отзвуком донеслось из глубин) и они, осыпаясь тусклым, но все-таки разноцветным дождем, собирались лужицами, сливались, медленно перетекали друг в друга и растворялись в пустоте. ("Это не те образы", - приглушенно кричали издалека, из-за пределов пустоты ("А разве у пустоты есть пределы?"), кричали отчаянно и безнадежно). И вновь сыпался, сыпался, сыпался бесконечный дождь, дождь образов, дождеобразы, образодождь... в беспредельной пустоте, в беспредельности пустоты, в пустой беспредельности, в беспретоте... в пустодельности... В беспре...
Все - обман, все - иллюзия, видимость, кажимость, все - тысячекратно меняющиеся, застывающие и вновь меняющиеся лики пустоты. Под одной иллюзией скрывается другая, под другой - третья, четвертая, пятая... и так до бесконечности, до беспредельности... пустодельности... Недолговечны раскрашенные маски пустоты ("Наверх! Наверх!" - взывали из водоворотов иллюзий), и вот - проливаются они тусклым дождем, обнажая пустоту, единственную реальность, неустанно играющую в воплощение, которое обязательно преображается в свою противоположность - развоплощение...
