Аистиане, во-первых, что вполне естественно, страшно возмутились, а, во-вторых, что столь же естественно, заподозрили, что такой агент на их планете не один. И еще они предположили, что объектом тайного наблюдения Унипола является не только Аист… Теперь они намеревались поделиться своими предположениями со всеми обитаемыми мирами, а вчерашним утром, когда я покидал Соколиную, передали в адрес Совета Ассоциации инфопласт с официальным протестом против незаконных действий «полиции Универсума».
Да, конечно, любой из обитаемых миров незамедлительно снабжал нас дополнительной информацией (кроме той, что ежедневно поступала в наши архивы) и предоставлял возможность что называется влезать во все дыры — но только в том случае, если мы действовали в интересах этого мира или нескольких миров. Например, контрабанда. Наркотики. Но одно дело — влезать во все дыры в связи с каким-то конкретным расследованием и совсем другое постоянно скрытно следить за всем происходящим в суверенном планетарном государстве.
И вот теперь руководителям Унипола предлагали дать объяснение по поводу этого направления деятельности полицейского управления Совета…
Странно, но, слушая шефа, я ощутит нечто похожее на облегчение. Да, Кондор ошибался, если думал найти во мне единомышленника. Но я не стал говорить ему об этом. Не время было вступать в дискуссии.
— В их же интересах! Как они не могут понять?.. — в очередной раз устало сказал Кондор и обреченно махнул рукой. — Ладно, еще повоюем. Сумеем их убедить, что это делается не по нашей прихоти, а для их же пользы. Для нашей общей пользы. В общем, сейчас это мелочь, не самое страшное. Другое страшное, а они ничего не знают и бушуют почем зря. Давай, Лео, огорчай теперь и ты.
— Придется огорчать, господин Суассар. К вопросу о наших агентах: Блутсберг, сорок первый округ Журавлиной.
— Что, тоже выявлен?!
— Нет. Погиб. Убит… Так же зверски, как те люди на Фениксе.
— Расползается… — негромко сказал Кондор. — Что-то расползается по мирам, Лео. Какая-то невиданная и неслыханная гадость… Давай все с самого начала, по порядку.
Я начал говорить, и говорил довольно долго, и Кондор все ниже опускал голову, словно мой доклад навевал на него сон. Я говорил, и мне представлялась какая-то ядовитая зеленая пупырчатая масса с бесчисленными холодными мерзкими глазами… Масса, отвратительно колыхаясь, выползала из самого дальнего и самого черного закоулка Галактики и, обволакивая звезды, растекалась в пространстве, дотягивалась щупальцами до теплых тел космических птиц, летящих в пустоте по своим извечным птичьим маршрутам. Зеленые щупальца делались прозрачными, словно медленно растворялись, но я знал, я чувствовал, что они есть! Они проникали сквозь облачный покров, из них вырастали змеящиеся незримые отростки, подрагивающие в предвкушении… Отростки чувствовали запах людей, каждый отросток выбирал себе жертву и нападал на нее, принимая тот образ, который… который… Принимая форму того, чего в данный момент подсознательно или вполне осознанно боялась их будущая жертва! Призрак. Какие-то красные огни у дома Ивара Ноома… Кто боялся? Ивар? Кто-то из гостей? Демоническая черная женщина с жутким лицом, пытавшаяся задушить Святослава Евсеева на Коршуне. А кого или чего боялся Свен Блутсберг? Кто явился к нему, беспрепятственно проникнув в запертый дом?..
— Я не сплю, я слушаю, Лео, — сказал Кондор, подняв голову. Продолжай. Ты замолчал, потому что боялся меня разбудить?
— Да нет, — виновато ответил я. — Вы сказали, что какая-то дрянь расползается по мирам, вот я и начал представлять… Господин Суассар, а как вы относитесь к идее ксенопроникновения?
Кондор некоторое время молчал, а потом покивал, повел плечом и сказал:
— Ну да, ну да. Коварные и беспощадные завоеватели. А почему бы им сразу весь Феникс не прихлопнуть? Или всю Журавлиную. Или они садисты по натуре?
— У них могут быть какие-то свои соображения. Иной разум, иная логика. То, что кажется главным для нас, ддя них всего лишь второстепенная деталь. Вы объяснились девушке в любви — это главное для вас. А для них главным было бы то, что во время объяснения на вас был черный свитер. А объяснение в любви — это так, частность. Может быть, они даже не замечают людей. Просто не видят нас. Иная система восприятия. — Это пришло мне в голову только что. — И мы имеем дело не с преступлениями, а со случайностями; эти люди просто оказались в каких-нибудь узлах проникновения… А призрак или черная женщина — это не от них, а от нашего собственного подсознания. Темной ночью в лесу каждый куст кажется диким зверем.
Шеф с любопытством смотрел на меня.
— Лео, ты это давно придумал или прямо сейчас?
— Но такое ведь тоже может быть?