Или это рассчитано на случайных свидетелей, которым удалось остаться в живых? Кто поверит россказням о монстрах? Такого свидетеля сочтут, мягко говоря, не совсем психически нормальным, или подверженным кратковременным помрачениям сознания. Хотя никто не поверил бы и рассказу о явлении Человека в черном плаще или о пирамиде-убийце… Здесь пока неясность. Пропустим и пойдем дальше.
Каким образом биомасса-убийца находит свою жертву? По запаху? По особенностям деятельности мозга? Или она нацелена на уничтожение всякой мозговой активности в определенной зоне? Случай в доме Ивара Ноома на Фениксе. Случай в ночном баре Тобрука на Земле.
Впрочем, это уже детали. Важно установить, допустимо ли такое вообще при современном уровне развития нашей науки.
Сделав свое дело, биомасса-убийца совершает обратную метаморфозу и течет себе прочь, и топчут ее подошвами сбегающиеся к месту происшествия «полы»… Или даже не течет, а просто разлагается на составные части прямо на месте убийства, самораспадается. Или проникает в окровавленные останки жертвы и становится частью переставшего функционировать человеческого организма…
Я еще раз мысленно прошелся по цепочке своих рассуждений. Конструкция, возведенная мною, была, конечно, вполне фантастичной, но, вроде бы, внутренне непротиворечивой. И все-таки я обнаружил ее слабый элемент. Почему ползущую биомассу проморгала великолепная охранная система «Комплекс-плюс», оберегающая незапятнанность супружеского ложа господ Карреро?
Подумав еще немного, я решил для себя и эту задачу. (Господи, если бы только эти мои построения хотя бы в самых общих чертах соответствовали реальности!) Разве реагирует система «Комплекс-плюс» на дождь или снег? А на весенние талые воды? Нет. Потому что ее программа соответствующим образом скорректирована. Иначе господину Карреро пришлось бы, бросая все дела, мчаться в долину Кордильера всякий раз, когда над его роскошным особняком пролетит птица, или заскочит в воздушное пространство над лужайкой нахальное крылатое насекомое, или проползет в траве, пересекая невидимую и неведомую ему границу, какой-нибудь червяк… Рецепторы системы «Комплекс-ппюс» не могли воспринять перетекающую лужицу биомассы живого-неживого, — а если и восприняли, то отнесли к разряду жуков, пауков, гусениц и прочей живности, не помышляющей о том, чтобы задеть честь капитан-директора господина Луиса Карреро.
Я покатал по столу светомаркер, рассеянно посмотрел на пританцовывающего Валентина, дотанцевавшегося до понятия самоубийства.
Итак, способ совершения преступлений я определил. Во всяком случае, сумел выдвинуть более или менее обоснованное предположение. («Ничем пока не обоснованное», — поправил я себя). Непротиворечивое. А как с мотивами? Почему были убиты эти люди? И кто будет следующей жертвой?
— Валентин, сгруппируй все данные о жертвах и попробуй определить точки наложения. Вплоть до одинакового цвета волос. Запроси информацию о пассажирах челноков, побывавших на Салангане в течение последнего месяца. И вызови Берта, я сам его озадачу.
— Господин Шверкамф вне зоны визио, — почти сразу ответил биокомп. Даю транс.
Берт отозвался не сразу.
— Где ты бродишь? — спросил я. — Это Грег.
— Здравствуйте, господин Грег. Вышел на набережную проветриться. А то чувствую, что сам превращусь в гравианомалию.
— Не надо, — сказал я. — Аномалий у нас и так хватает. Проветривайся, можешь даже искупаться, только не заплывай далеко. А потом параллельно с аномалиями займись биосистемами.
Я растолковал Берту, что именно хотел бы узнать.
— Возможно, в этом что-то есть, — задумчиво сказал Берт.
— И это уже лучше, чем ничего, — добавил я. — Все, купайся. И к девчонкам не приставай.
— Сами пристают, — пожаловался Берт неискренним голосом. — И что во мне находят?
— Они не в тебе находят, а у тебя. Весьма солидную и работоспособную аномалию.
Ох, не до грубоватых шуток мне было… Но ведь появилось же что-то, похожее на просвет!
Я вернулся к информации Валдиса и ознакомился с ней до конца. Никаких озарений у Валдиса не было; он намеревался еще день-другой оставаться на Коршуне, выявить все связи Святослава Евсеева и попытаться установить, кому же тот мог перебегать дорогу.
А в конце Валдис вносил предложение. Он считал не лишним навести справки о новейших достижениях в деле создания биокомпов…
Тот факт, что мы с Валдисом, независимо друг от друга, пришли к одинаковому соображению, меня немного приободрил. Значит, есть в моих фантастических построениях какое-то рациональное зерно? Хотя, если разобраться, ничегошеньки сей факт не подтверждал. Мы оба очень даже запросто могли заблуждаться, такое уже случалось. Да что там мы с Валдисом — были ведь времена, когда заблуждались не двое, не семеро, а тысячи, десятки, сотни тысяч. Взять, к примеру, легендарные «летающие тарелки» или миф о возможности создания общества бескорыстных коллективистов…
— Отработали, Валентин, — сказал я. — Теперь давай пласт по Иволге.