— С убийством картина, по-моему, понятная. Вы поссорились с господином Лундквистом. Возможно, началась эта ссора на кухне, но продолжалась и в спальне, потому что обгоревшие останки обнаружены именно на месте спальни. Завязалась драка и вы выстрелили в господина Лундквиста из инвертора. А потом, скрывая следы преступления, подожгли дом. Вот так мне все это представляется, господин Гринсон. Хотя никакого официального обвинения я, естественно, вам не предъявляю.
— Какая ссора? — пробормотал рубежник. — Какая драка? Спальня загорелась, когда я стрелял в это чудовище без лица!
— Посмотрите на вашу правую руку, господин Гринсон. У вас свежие ссадины на тыльной стороне кисти — следы драки.
Дэйв Гринсон поднял руку и изумленно уставился на нее.
— Почему драка?.. — вновь растерянно пробормотал он. — Там, кажется, были какие-то ящики… В коридоре… Я на них наткнулся… Я не убивал Ульфа! Это она… Это оно, чудовище… Оно тоже нашло его! Я ведь уже говорил вам, его убило чудовище! Надо искать чудовище!
— Надеюсь, господин Гринсон, вы понимаете, что косвенные доказательства говорят против вас? Но допустим, что вы действительно здесь ни при чем. Допустим, вы не ссорились, а, находясь в известном состоянии, начали развлекаться стрельбой из инвертора в спальне Ульфа Лундквиста и подожгли дом. Вам удалось спастись, а ему нет. Но почему тогда господин Лундквист начал кричать? Свидетели показывают, что он кричал до того, как начался пожар, то есть пожар не был причиной его крика.
— Он кричал потому, что его убивало чудовище, — утомленно и как-то обреченно сказал Дэйв Гринсон. — Ульф полулежал на кровати… он уже пошел спать, я мне не спалось… Он вжимался спиной в стену, руки выставил перед собой и кричал… А над ним — высокая женщина… Я же вам ее описывал… Волосы распущенные, длинное черное платье с какими-то огоньками… И какая-то полупрозрачная… Шипела: «Сейчас ты умрешь, я тебя ненавижу», — и раздирала ему лицо своими крючьями. А потом, когда я начал стрелять, она… чудовище… пошло на меня… даже не пошло… вернее, пошло, но не по полу, а над полом! Вместо лица — белое пятно, и мигает что-то багровое… И я открыл огонь… Оно, кажется, начало терять очертания… Но тут от выстрелов все загорелось, дым… Я — в коридор, там какие-то ящики… Потом в окно… Я не верю в демонов преисподней и потому заявляю: это какая-то неизвестная нам форма жизни. Или занесенная из других миров, или же возникшая здесь, на Иволге. Какая-то чудовищная мутация… Возможно еще, что это машина для убийства, которую кто-то направил на Ульфа. Хотя в первый момент я думал иначе. Господи, да если бы вы видели ее, вы бы поверили в любую чертовщину!
— Не думаю, господин Гринсон, что суд будет удовлетворен подобными вашими показаниями.
— Я тоже так не думаю, — с горечью сказал Дэйв Гринсон. — Но я говорю о том, что видел собственными глазами. Надо искать это чудовище…
Дальше пошла панорама места происшествия. Затем характеристики… Рекомбинация… Коллеги с Иволги не сочли нужным включать в пласт сделанное Дэйвом Гринсоном описание женщины-монстра. По их мнению, налицо было явное бытовое убийство, венчающее ссору, которая возникла под воздействием алкогольных напитков, а именно — местного, очень крепкого самогона. Или же преступная небрежность в обращении с оружием. Дэйв Гринсон нечаянно выстрелил и попал в друга — вот и причина криков Ульфа Лундквиста. И от этого же выстрела загорелась постель, а потом и все ветхое строение.
Так могли рассуждать иволгианские полицейские. Так будут рассуждать судьи. Но я-то знал, что Дэйв Гринсон говорил правду.
«Ненавижу тебя», — эти слова шипела женщина-монстр. «Пришел твой Орфей», — вещал призрак, посетивший Эвридику Карреро.
«Ненавижу»…
Что-то знакомое было в этом слове.
Я встал и подошел к окну. В безоблачном небе кружили птицы. Сияли золотом кресты возвышающегося неподалеку величественного собора.
«Ненавижу…» Монстр говорил, что ненавидит Ульфа Лундквиста — и убил его. «Я ненавидел его», — сказал сын господина Селихова, убитого в Уральском регионе Земли. «Я презираю и ненавижу себя», — это были слова агента Свена Блутсберга. Он произнес их в номере отеля «Сияющий» в Мериде-Гвадиане. Наутро обнаружили его изувеченное тело…
Тень какой-то догадки пронеслась в глубине моего сознания, но я не успел разглядеть ее очертаний; слишком стремительно пронеслась она — и исчезла, ни во что не воплотившись.
«Твой Орфей пришел к тебе…» Чтобы обнять. И случай в Вакканае, на Земле, — предполагаемое изнасилование. Тут уже не о ненависти можно говорить, а, скорее, о каком-то другом чувстве…
Что-то упорно ускользало от меня, никак не давалось в руки. Что?
У меня постепенно начала зарождаться уверенность в том, что, выяснив причины, побудившие Ульфа Лундквиста стать изгоем, я нащупаю некое важное звено.
Повернувшись к экрану, я вновь просмотрел опрос Дэйва Гринсона, проведенный следователем из полиции округа.