Если сравнить возможное количество препарата, уже сбытого аутмаркетом «Коцит» аптекам, с количеством известных нам на сегодня убийств, то остается только благодарить Бога за относительно малые жертвы; к счастью, далеко не каждый человек постоянно и страстно вожделеет или ненавидит. Но действовать, тем не менее, нужно было с максимальной оперативностью — в любом уголке Ассоциации могло сейчас совершаться новое ужасное убийство…
Я провидел во сне эту черную корону, эти рога… Что это было? Проявление каких-то скрытых моих способностей? Подсказка извне? Слабое подобие видений библейских пророков?
Мне представлялось бессмысленным ломать себе голову и строить предположения — очень многие размышляли об этом до меня, но никакого единого мнения и убедительного подтверждения выдвигаемых на сей счет гипотез пока просто не существовало. Что-то еще, кроме отвратительных монстров, скрывалось в нас… Кто дал нам эти способности?..
Мы шагали по ночным теням, пересекающим тротуар. Тени совсем побледнели под светом разгулявшейся, наконец, Синицы. Двери городского управления полиции были совсем рядом, и Стан сказал, с сожалением посмотрев на меня:
— Так ты и не попробовал съедобных камней у этих валькирий. А камешки недурны.
— Когда все кончится, специально вернусь сюда и наверстаю упущенное, — пообещал я. — Дело-то поправимое.
— Ты прав, — согласился Стан. — Лишь бы все кончилось…
Этой короткой ночью, промелькнувшей подобно лучу инвертора, нам со Станом так и не пришлось отдохнуть ни минуты. Расположившись в отсутствие спокойно спящего дома хозяина в одном из кабинетов городского управления, мы работали с полной нагрузкой. Я поднял на ноги полицейское руководство города и округа, подготовил пространное и, по-моему, убедительное обоснование для полицейского департамента Иволги и оформил к переброске по нуль-трассе еще более обширное обоснование для Кондора. Фактически, для Совета Ассоциации. Стан занимался запросами и тоже отнюдь не скучал.
Самым слабым местом Ассоциации, на мой взгляд, была проблема связи. Обмен информацией между мирами происходил через нуль-трассы, то есть даже самые срочные послания попадали к адресату ненамного быстрее, чем если бы их доставил воспользовавшийся нуль-транспортировкой сам адресант… Насколько мне было известно, никаких перспектив по созданию мгновенной или хотя бы более быстрой связи не наблюдалось (задача при нашем научно-техническом уровне была непосильной, а возможно, в принципе не имела решения ни при каком уровне) и приходилось мириться с тем, что мы имели. Не стоило рассчитывать на быстрые ответы с Земли, Коршуна, Иволги, Какаду и из других миров, не стоило надеяться, что еще до утра мое обоснование будет рассмотрено Кондором.
В отношении структур, находящихся здесь, на Иволге, было проще. Правда, руководитель полицейского департамента Иволги господин Сингрен, с которым я связался, подняв его с постели, томительно долго, как мне казалось, изучал мое обоснование, томительно долго расспрашивал меня, хмурился и размышлял — но его можно было понять: с такими невероятными вещами ему еще не приходилось встречаться. Как, впрочем, и всем нам, работникам полиции. Наконец он принял решение и пообещал дать в самый короткий срок соответствующее распоряжение в округа.
Первый этап был пройден. Оставалось надеяться, что в Совете Ассоциации тоже среагируют оперативно, и продажа препарата будет запрещена во всех мирах до полного выяснения его роли в шквале загадочных убийств. Наша миссия на Иволге была завершена и теперь предстояло держать путь на Серебристый Лебедь. Нельзя было терять ни минуты.
Узнав время ближайшей переброски на Серебристый и проглотив по очередной чашке кофе, мы со Станом откланялись и, забравшись в тот же авиакар, полетели к нуль-порту в окрестностях Валгаллы, откуда и Стан, и я прибыли на Иволгу.
Синица, стремительно промчавшись по небосводу, давно уже нырнула за горизонт, но на смену ей заступал набирающий силу рассвет. Мелькали внизу подернутые туманом тусклые осколки озер, расстилались сонные поля, разделенные зелеными перелесками, ползли по дорогам одинокие авто, и ранние птицы, разминая крылья, неуверенно кружили над лугами.
Настроение мое было почти под стать этому чистому, только что родившемуся иволгианскому утру. Почти — потому что путь к концу цепочки заливала кровь погибших…